Захотелось вдруг встать, потому что вдруг как будто выспался. По ощущению время - минут за десять до будильника. Уже совсем было проснулся, но все же поглядел на часы. Четыре часа? Ну-у-у... Встать, конечно, можно. Кто может запретить? Но - не нужно. И убедил себя еще поспать. Так крепко заснул, что снова были сны и даже под утро какой-то животный кошмар.
Животный - это про животных.
Я спускаюсь по грязному снегу и скользким ступенькам в какой-то подземный переход, а на одной ступеньке три кота дерут четвертого. То есть, не дерут, а держат - за горло, за заднюю лапу, за брюхо. Держат и постепенно сжимают челюсти, поэтому кот вопит, извивается, но вырваться не может.
Проснулся по будильнику и сразу понял, что это кошмар, потому что в жизни коты рвут друг друга строго один на один. Они же не собаки!

Вчера Лёха сказал в аське, что соскучился, и может быть понаедет в нерезиновую. Потом Лёва звонил, назначал встречу.
А ночью приснилось, что я на конвенте в Крыму. Похоже, на западном побережье, где-то под Севастополем, потому что сплошная круча-гора и практически без пляжа. Там была опять же гостиница, вся прозрачная, стеклянная, по которой можно было ходить и заходить в любой номер, а в номерах кое-где накурено, бутылки на столах, играют гитары, кто-то поет, и все улыбаются вошедшим и кидаются обниматься-здороваться. Были Олди и был Валентинов, и мы устроили какой-то диспут - читатели против критиков, что ли. Было весело, и я стоял на трибуне и хрипел в микрофон:
- Бандерлоги, слышите ли вы меня?
Дяченки были. Точно, я помню их. Сережа Малицкий, Ян Валетов. Шимун Врочек прохаживался и хитро щурился. Из девушек заглядывала Сашка Усманова, ходила королевой в каком-то совершенно невообразимом платье Ольга Громыко, ласково и мудро улыбалась Оксана Панкеева, посматривая на своих фэнов, тянущих к ней блокноты - за автографом.
Катались на катере по морю.
Сидели в ресторане и ели мороженое под всякие умные разговоры.
...
Так что, Роскон - все?
Готовиться теперь стоит только к ИПК?

Полночи ворочался. Сквозь сон пробивались какие-то звуки. Кажется, не в нашей квартире. Клацали когти по полу - у нас же нет собак? Кто-то пел песни пьяным голосом. Женщины хором кого-то уговаривали и изредка повизгивали в страхе - у нас, вроде, одна женщина? Кто-то мужским баритоном посылал их подальше. В пятом часу я проснулся, потому что кто-то стал ходить на лыжах и одновремено переставлять мебель. Посветил на часы экраном телефона (потому что со сна увидеть маленькие цифирки на экране телефона просто не в состоянии), убедился, что уже пятый час. Удивился, что же за праздник такой, что изредка слышно даже что-то вроде "ура", которым обычно сопровождают фейерверки. Опять послушал, как ходят на лыжах по квартире, потом как клацают когти по полу, потом женские истеричные и веселые мужские голоса...
И заснул спокойно - это же не у нас, а этажом выше.
А во сне Андрей Егоров мне рассказывал о мучениях с "Вечным ментом". И что эти гады не берут ни в одном издательстве. А я хмурил мудро лоб и успокаивал, объясняя, что такой огромный томище никто и не возьмется печатать. Тут две или три книги. Но в какой серии? Вот они и сомневаются...

Все у нас с погодой, как я вчера сказал!
Раз суббота - то дождь с утра. Но мы его обманем: выйдем бодро на работу почти всем отделом, и пусть он там за окнами барабанит, нам будет не обидно.
Снились автобусы, размышления о заказе такси, расчет времени, думы об аэропорте, рюкзаки и сумки. Таскались с рюкзаками вдвоем с младшей дочерью. Интересно, куда это я ее таскал?
Самый смешной кусочек сна:
В толкучке через автобус пробирается бабка с сумками. Автобус дергается. Она взвизгивает испуганно, подпрыгивает и распластывается по потолку во весь рост, вместе с сумками своими, прилипает, там и висит. Я протягиваю руки, чтобы помочь спуститься, а народ мне говорит, что все в порядке, что так и надо, что просто она толпы боится, а там, на потолке, никого нет.
В общем, все в порядке.

Полночи я во сне писал роман.
Другие полночи жил в Одессе недалеко от моря. Слышал гудки теплоходов, крики чаек. А потом мы выходили на берег, смотрели сверху и пели: "Одесский пор в ночи простерт, маяки за Пересыпью светятся. Тебе со мной и мне с тобой здесь в порту интерЭсно бы встретиться..."

Это вполне понятно. Это просто зависть. Сегодня девушки отъезжают купаться в море, загорать на пляже, ходить с фотоаппаратом по одесским улицам.

...что в час то ли, то ли в два ночи кто-то звонил в домофон, соседи бегали открывать, включали свет, что-то таскали, шепотом волновались. Потом кто-то приехал на лифте и его в ночь-заполночь поили чаем на кухне и укладывали там спать. А гость никак не успокаивался, и все рассказывал, как ехал и с какими приключениями.
- Ага,- думалось во сне.- Это кто-то из красивых сибирячек в гости.
Поэтому рано не вставал, ворочался, посматривал под дверь, пока не погас свет в коридоре. Опять засыпал, видел странные сны про дождь, пробивающий все на свете, бегал по песку вдоль моря - тяжело бежать!- чистил зубы под рукомойником, удивлялся, как они тут ночью от дождя и промочек утащили вниз железную печку (ага, два этажа!). Потом выяснялось, что хоть этажей два, а завтракать возможно только в моей комнате. Приходилось быстро раскидывать- рассовывать все мешающее, тащили стулья, ставили вокруг стола, а я смотрел в окно на песчаные дюны, на которые легли розовые, совершенно розовые лучи восходящего солнца, и думал, что дождь был силён - вон и крышу промочило в большой комнате, и пена какая-то и мусор вдоль берега. А я и не слышал ничего.
И тут проснулся.
За окном было сумрачно и последождливо. Сыро было за окном. Я тихо-тихо, на цыпочках, выглянул в коридор, повернул голову налево, к кухне - а там никогонет! Никакие сибирячки ночью не приехали - мне все приснилось, выходит!

Мы были на первом этаже, поэтому не так страшно, когда потряхивает.
- Землетрясение, что ли?- пробурчал кто-то справа.
- Да нет,- посмеялся я.- Это гигантские пауки!
...Вот накаркал. В окне показались медленно переступившие через дом огромные бурые, в толстых волосках паучьи ноги. Смотреть из окна вверх, чтобы понять, какого размера сам паук, было просто страшно. Мы медленно отступали от окна, подальше в коридоры. И теперь становилось понятным, что это такое, когда бум-бум-бум трясется дом. Это шаги огромной страшной тяжелой твари, которой переступить дом и не запнуться - запросто. Еще ноги. Тепрь черные. Черные еще страшнее. От них становится темнее в комнате. Мы медленно, еле дыша, по одному, выползаем в коридор...
...
И тут - звонок телефона. Я принимаю его за будильник, упорно жму отмену, начинаю просыпаться, удивляясь жгучей темноте. Подсвечиваю телефоном на часы - времени час ночи. Ну, что за гадство, а? Стоило показать новый номер, так кто-то в ночь на понедельник не поленился позвонить. Жду торого звонка, чтобы выругаться от души. Жду. Не спится. Не звонит...
Закрываю глаза и получаю бесшумную вспышку. Снова вскакиваю: на улице начинается гроза. Но рохочет где-то далеко, а вот молнии бесшумно рвутся чуть ли не за окном, освещая мерцающим синим светом всю комнату.
Ложусь, отворачиваюсь. Но каждая вспышка раз за разом будит и будит...
Наконец, засыпаю.
...
Подвал полон змей. Ступить практически некуда. Везде змеи. Я говорю кому-то рядом с собой, что бояться не надо, что самые ядовитые - маленькие. А тут все такие упитанные, длинные, а из угла смотрит круглым глазом толстая, как бревно, анаконда. Я думаю, потихоньку сдвигаясь к дверям, что она не будет хватать и давить. Она просто ударит этим бревном-головой и вышибет дух. От такого не увернуться и не защититься. Анаконда шевелится, поднимая голову. С ее огромного тела сыпятся более мелкие змеи и змейки. Я расчищаю путь, хватая змей охапками перед собой и откидывая в сторону. Боюсь только маленьких ярких змеек - эти кусаются.
Наконец, выбираемся в спальную. Кровать шевелится. Вернее, шевелится покрывало. Змеи продрали матрац и свились клубком, живым, подрагивающим. Выкидываем их в погреб, а потом скотчем стягиваем остатки лежанки. Часто-часто толстым малярным скотчем. Думаю про себя, что скотч еще и тем хорош, что скользкий, змеи не подползут.
...
Опять звонок!
- Алло, алло!
- Здравствуйте, ребята! Слушайте Пионерскую зорьку!
Это как раз будильник звучит. Пора вставать.
Пора на работу.

Вчера был отличный выходной день. И отличный вечер. Показывали футбол, и Спартак сумел выиграть, в отличие от некоторых других команд. И Веллитон забил, что было хорошо и знакомо. И кино смотрели веселое, и вино было правильное, и засыпалось, как в детстве после долгого гуляния - сразу и до утра.
( Вот только сон подкачал )

Ночь была великолепна. Спалось. И еще спалось. Столько снов показывали, столько снов, в том числе и эротических. Жаль, мало запомнил.
Вот разве что Анька чего-то очень сильно жалела Ваньку и все пила зеленый чай без ничего.

Не всегда я их записываю, потому что нечего писать об эротике и порнографии, да и про директора школы лучше правдивое, а не сонное, и про командировки и поездки разные... Вот когда фантастика или не понять что и почему - вот это можно и записать, если вспомнишь.
( Простой сон, никакой эротики )

После вчерашнего гуляния по ветру под черными тучами, иногда брызгающими короткими мелкими дождями, к ночи, видимо, поднялось давление и развиднелось. Вон, утро совсем светлое. Правда, холодное.
И вот на этой очередной перемене погод снилось странное, ничем не вызванное
( Музыка была хороша. Мне понравилось )

Поэтому сны были совершенно не от прочитанного
( Снилось )

Большая, четырехэтажная, с темными высокими коридорами и белыми дверями кабинетов. В школе было пыльно, грязно и пахло нехорошо. Стены были исписаны всякой всячиной. Я стоял у расписания и прикидывал, что мне дадут, какие классы. Мимо проходили знакомые и незнакомые учителя. Некоторые здоровались. Потом я заглянул в открытые двери класса. Там были почему-то мои выпускники 1992-го года. Они занимались своими делами: ругались, бегали друг от друга по классу, шумели, писали на столах, и так исписанных... Я начал понимать, что придется опять все сначала, от простой дисциплины и постоянного места в классе для каждого ученика до мытья-мытья-мытья всего, что грязно. Потом вдруг отпустило. Я подумал, что мне же не срочно. Мне же можно неделю-две погулять, потому что немного денег есть с прошлой работы, потому что не надо торопиться. А потом в голове возник вопрос: а если не примут? Ну, просто не возьмут? Но я его отбросил, потому что знаю, что всегда есть "лишние" часы. Мне же, думаю, ставка даже не нужна. Так, подкормиться чуток. И чтобы постоянная работа была.
У выхода меня остановили выпускники уже 1994-го года. Они что-то рассказывали, над чем-то смеялись. Потом я понял, что они все здесь и работают. Вот эти все. Кто вожатым, кто психологом, кто учителем. И мы пошли куда-то ко мне. У меня была большая комната-студия с кухонным оборудованием в углу. И все стали доставать какие-то кульки с едой, говоря, что вот это вот от мамы, а это вот я сама, а вот еще и это надо съесть. Я думал, что еды этой хватит надолго, и значит, в школу пока не стоит торопиться устраиваться, тем более, что с директором школы у меня, судя по всему, отношения не очень...

Но тут стало светло, я проснулся, посмотрел на часы, висящие напротив, увидел, что уже полпятого утра, улыбнулся довольно, перевернулся на другой бок и снова заснул.