ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Ксенос и фобос. Часть вторая. Весенняя

Первая часть, зимняя - здесь.
А здесь - начало этой части, 27.03.2009

- А сегодня – всё. Ну, что смотришь, майор? Всё – это всё. Можешь идти. Одежду выдаст каптёр – твою порезали и сожгли, уж очень она была… Ну, в общем, была. Бывай, майор. И – не попадайся нам опять,- длинный худой бритый наголо доктор в камуфляже под синим халатом шутливо постучал по столу.
- И что? Я могу идти? Вот так просто?

За окном буйствовал апрель. Весна в этом году была дружная и теплая. И сразу после последних мартовских заморозков – а без них ни одного года не помнили старожилы – пригрело, стаял последний снег, расшумелись воробьи в кустах, а в закутках под стенами на солнцепеке даже вылезла первая редкая еще зеленая трава, расцвеченная отдельными желтыми глазками мать-и-мачехи.

И воздух. Плотный, с какими-то зелеными запахами, а сам синий до оскомины.

Виктор вышел из двери в этот воздух и неожиданный после тесной палаты простор и прислонился пьяно к нагретой солнцем стене, зажмурившись от удовольствия.

- Воин, ты охамел?

Перед ним стоял, крепко упершись в землю начищенными и пускающими солнечные зайчики хромовыми сапогами какой-то чин без погон, но в камуфляже. Правда, Виктор уже заметил, что многие тут ходят в форме, но без погон.

Чин смотрел ему куда-то в переносицу прозрачными глазами чуть навыкате и усиленно старался держать равновесие. Его ощутимо пошатывало.

- Н-ну?- он выпрямился еще сильнее, столбиком встал перед Виктором, и, смотря по-прежнему в переносицу или чуть выше, угрожающе протянул.- Не слышу ответа, боец! Звание, фамилия, по какой надобности, почему не при деле? Н-ну?

- Майор Сидорчук,- оторвался Виктор от стены.

- Майор? Почему – майор? Почему не по форме, раз майор? Где погоны?

- А вы сами-то – кто будете? Тоже без погон…

- Замечания? Мне – замечания? Знаешь, что, майор… Иди, вон, к командиру, ему и делай замечания,- лицо у него вдруг сделалось обиженным-обиженным. Он повернулся налево кругом, покачнулся, но удержал равновесие, и замаршировал куда-то по пустому плацу, отмахивая левой-правой, левой-правой.

- Трыщ майор, вас к командиру части,- тут же, будто ждал конца спектакля, подскочил какой-то молодой и мелкий сбоку.

- Это кто был такой грозный?- смотря на удаляющегося типа, спросил Виктор.

- Где? Этот-то? Михалыч, начклуба. Он у нас по книжкам спец. Только зашибает крепко с тех пор… Ну, с тех пор, в общем.

- С. Тех. Пор. Так, значит,- с расстановкой повторил Виктор.- Ну, веди к командиру.

***

Месяцем ранее

- Ты сам-то это читал?- министр с какой-то неприязнью, как в жабу, потыкал пальцем в папку с золотыми тиснеными буквами.

Вот за такое его многие и не любили. Ко всем и всегда – на «ты», вроде по-товарищески, но к нему обращаться надо по всей форме и с превеликим уважением.

- Не только читал, товарищ генерал-лейтенант. Но и подписывал рекомендации.

- Рекомендации… Бред какой-то. Мой начальник моей, блин, собственной безопасности мне, министру, рекомендации… И куда я эти рекомендации засуну? Кому покажу? Премьеру? – ткнул министр большим пальцем себе за спину.- Ладно, садись. Полчаса у меня есть на эту твою… На этот бред.

При всей своей грубости был министр умен и хитер. Дураки в это кресло попадали крайне редко, как правило, на волне очередных революционных подвижек. Но как попадали, так и вылетали быстро и с шумом. Этот был кадровым, с лицом старого участкового из дальнего башкирского села. Такого из кресла не вытряхнешь. Он сам – кого угодно.

- Полчаса много, товарищ генерал-лейтенант. Данные проверенные, отфильтрованные. Требуется административное, я бы даже сказал – политическое решение.

- Данные? Это вот те рассказики-жутики ты данными называешь?

- Никак нет. Данные – это когда писателя рассказиков-жутиков, майора-аналитика из министерства, запирают, ничего не сообщая нам. Данные – это когда разбирают на части посланную по жалобам комиссию, и ее руководителя, моего, кстати, преемника возможного, тоже прячут. Они, оказывается, наркокурьеры и наркодилеры оба. А капитанов с почетом возвращают в Москву. Только материалы все – у майоров были. Хорошо еще, хоть те рассказы мы получали.

- И что? Я должен поверить на основании этих рассказов в поголовную коррупцию краевой милиции? В необходимость силового решения? Ты доказывай, доказывай. Обосновывай, так сказать… Факты давай. Коротко, выжимкой.

И так угрюмый на вид полковник посмурнел лицом еще больше, потер лысую голову:

- Товарищ генерал-лейтенант, а тех фактов мало разве? За месяц – в десять раз превышен общереспубликанский уровень по пропажам. Статистику чистят и показывают вдвое меньше.

- Раз. Статистика – это раз,- кивнул, картинно загибая палец, министр.- Это – нарушение.

- Случаи похищения людей, пытки и убийства – просто какая-то Южная Америка!

- Ну, предположим. Хотя, документов нет здесь, но предположим. Два.

- Бой. Спецназ сцепился с внутренними войсками в самом городе. Информация к нам не пошла, засекретили они ее на месте, а погибших отнесли в статистику с пропавшими.

- Три. Всё? Всего три пункта?

- А с нашими людьми история?

- Наши посидят, не маленькие. Службу знают. Это – не четыре, это так, зацепка на будущее и мое личное ко всему этому отношение. Не люблю, когда моих людей обижают. Если это – мои люди,- с нажимом проговорил министр.

- Это – ваши люди. Гарантирую.

- Хм… Значит, предлагаешь силовой вариант… Силы и средства?

- Таблица приложена, товарищ генерал-лейтенант!

- А то, что люди пострадать могут – не боишься? Людей наших, расейских, не жалеешь, стало быть?

- Позвольте, товарищ генерал-лейтенант, я вам одну истории расскажу? Не по делу?

- Ну-ну,- министр поднял глаза на большие напольные часы, стоящие в углу кабинета и мерно помахивающие большим, украшенным резьбой по металлу, маятником.- Не по делу… Пять минут.

- Я после школы сразу не поступил, и надо было до армии где-то перекантоваться. Ну, вы из личного дела знаете… Меня родители толкнули тога на хлебозавод. Там всегда нехватка мужиков, чтобы поддонами ворочать. Встретили меня там нормально. Улыбчивые все такие, ласковые. Приятные. Работа, конечно, не для неженок, но справился я в свою первую смену. Не отстал от других.

- Четыре минуты.

- …А когда смена закончилась, в раздевалке, в шкафчике своем я нашел пакет с мукой, маслом, сахаром и маргарином. А у нас тогда голодновато было уже в городе. И вот стою я перед шкафчиком и чувствую, что все смотрят. Следят за реакцией все. Вот – я. А вот – все.

- Хочешь сказать – не взял?- хитро прищурился министр.

- Я тогда комсомольцем был. Идейным, можно сказать. И как почувствовал, что вот – они, а вот – я. И мы друг другу – чужие. С тех пор у меня, знаете, как в «Мимино»: такая личная неприязнь, что кушать не могу.

- Ха-ха… Понял тебя. Спасибо, хороший рассказ. Тогда еще вопрос: что наши соседи? Они информированы?

- Так точно. Соседи в курсе, но не от нас. У них свои каналы.

- И что? Как считаешь, они информацию наверх дадут?

- Потому и пришел, товарищ генерал-лейтенант. Информация от них наверх пойдет в ближайшее время. Это точно.

- Угу,- министр подвинул папку к себе, достал лежащий сверху листок.- Значит, предлагаешь подписывать?

- Рекомендую, товарищ генерал-лейтенант.

- А вот хрен тебе, полковник. Мне твои рекомендации – как… Я тут министр или где?

- Вы – министр,- встал и вытянулся полковник.

- Ну, вот и спасибо на этом. Сам сказал: вопрос политический. Пусть политики и решают. А ты анализируй, собирай информацию и… Ну, в общем, сам знаешь, что делать.

- Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

***

Это раньше почта из Владивостока, например, могла идти до Москвы два сезона, не торопясь выехав по зимнему тракту, а въезжая в столицу уже на колесных экипажах по сухой весенней дороге. Не те стали времена. Теперь губернатор края чихал у себя в кабинете, а на московской сырьевой внезапно падала цена на нефть. Весь мир был опутан проводами, а где проводов не было, проникали всюду и доходили до самого дальнего уголка радиоволны. Информация была везде – ее только надо было найти. Когда под Москвой горела подстанция, новости об этом с подробным перечислением возможных причин и видимых последствий появились в сети задолго до официальных комментариев.

А Кавказ? Да по телевидению, когда еще выступит кто-то из нахмуривших лоб высших чинов. А в сети – вот вам. Прямо с места событий свеженькая информация. С фотографиями и подробным анализом действий.

Информация о непонятных событиях в Перми обежали несколько раз всю Землю, прежде чем задержаться в умах тех, кому это было действительно интересно. Уфологии, никогда не обходившие своим вниманием этот город, зачастили внезапно, как проснувшиеся по весне злые осенние комары, перезимовавшие в теплых подвалах. С января то на каких-то полуконспиративных квартирах, то официально, с телеграммой в администрацию города и с резервированием номеров в гостинице поехали навьюченные странной аппаратурой специалисты по инопланетному разуму и инопланетной логике. А по приезде они еще отыскивали знаменитый номер газеты, в котором, как дважды два четыре, на примерах доказывалось, что к исчезновению людей в городе причастны именно инопланетяне.

Дашку непременно находили через редакцию и выдергали с лекций раз за разом, и закончилось все тем, что она засветилась на экранах телевизоров и в Интернет-изданиях, где с удовольствием размещали ее фото с хмурым лицом и цитаты из той знаменитой статьи. А лицо будет хмурым, когда и в институте задолбали насмешками, и эти полоумные ученые постоянно пытаются что-то у нее выяснить.

Ну, не знает она, не знает, был ли хлопок, когда люди исчезали. И насчет вспышки – не знает. И сквознячок-ветерок – не знает. И… Что? Фотопленка? Да не знает она, засвечивается она или нет, не знает! Что же за жизнь-то такая…

После очередного интервью – это же надо, интервью берут у нее, а не она! – Дашка раздраженно маршировала тяжелыми ботинками по хрустящему снегу вниз по улице к набережной. Необходимо было проветриться и развеяться.

- Даша?- вынырнул откуда-то сбоку непонятный тип.- Вы – Даша Аникина?

- Ну, чего еще?

- А вот чего!- он с легкой улыбкой узнавания ткнул ей, не замахиваясь, в зубы кулаком в коричневой (вот ведь, что запомнилось – коричневой) перчатке.- Вот чего, дешевка продажная, журнашлюшка сопливая. Эй, народ, она это, она!

Дашка не стала выяснять, с чего бы это и почему. Она была девчонкой с рабочей окраины, и хорошо знала: если врагов несколько – надо делать ноги. Она и побежала, было. Да только как раз снизу, от набережной, ей навстречу, разворачивалась поперек улицы толпа. А сзади шумели, топая:

- Держи ее, мужики, держи! Ща мы про инопланетян… Ща…

Дашка шарахнулась влево, поскользнулась, сделала несколько шагов, клонясь все ниже и ниже, и совершенно позорно растянулась, ссадив о лед ладони.

- А-а-а! У-у-у!- торжествующе взвыли сзади.

Кто-то обошел ее, чуть не наступив на руку. Раздалось негромкое звяканье и спокойный голос:

- Стоять.

И сразу наступила тишина, прерываемая тяжелым дыханием и хрустом множества ног.

Дашка, перед этим сгруппировавшаяся и зажмурившаяся в ожидании первого удара, подскочила, и припустила вдоль улицы, успев только оглянуться, оценить расстановку сил. Седоватый мужик (то ли парень – щуплый какой-то) стоял перед толпой, держа в руке нестрашный маленький пистолет.
А мужики, пьяные – разве трезвый полезет на пистолет? – обходили его, загибая месяцем свой строй.

- Беги девочка,- и тут же, почти без паузы.- Еще шаг – стреляю.

Она успела сделать еще несколько шагов, как сзади раздались совсем нестрашные хлопки перекрытые криком боли.

Оглянувшись на ходу, Дашку увидела, как падают на лед крайние – двое сразу, потом двое в центре, а потом тип с пистолетом, не переставая стрелять – он же в ноги стреляет? – двинулся на толпу, и та подалась назад сначала, а потом, накрытая паникой, повернула и рассыпаясь по переулкам, кинулась веером в разные стороны.

А Дашка – в центр, к людям, боясь, что этот, с пистолетом, сейчас начнет что-то спрашивать, а вокруг будут лежать и стонать подстреленные, расцвечивая грязный снег яркими красными пятнами.
Tags: Графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments