ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

"Я родился в СССР"

tay_kuma:


Дом на Советской
Дом был построен еще до революции и уцелел в войну. Он находился возле Дома правительства примерно напротив костела на противоположной стороне Советской улицы. Улица тогда была узкой, мощеной старой брусчаткой. Это был трёхэтажный жилой дом из необлицованного темнокрасного кирпича. В первом этаже был магазинчик, где продавали духи и одеколоны. Наискосок напротив, примерно там, где сейчас гостиница "Минск" был кинотеатр "Первый". Мне потом кто-то рассказал, что этот кинотеатр построен немцами во время оккупации из сборных деревянных конструкций - довольно большой зал, но без фойе.

В конце 50-х этот дом и много других старых домов снесли и на их месте образовалась просторная площадь Ленина. Улица Советская прекратила свое существование.

В этом доме жила двоюродная сестра отца тетя Рая. Муж ее погиб на войне. Она жила там с очень старыми родителями и дочкой Таней, которая была старше меня - когда я пошел в школу, она была старшеклассницей. Они занимали две комнаты в огромной 7-комнатной коммунальной квартире. Квартира изначально была роскошной и остатки этой роскоши создавали странный диссонанс с убогим имуществом ее обитателей. Квартира была на втором этаже, куда мы подымались по лестнице с красивыми литыми чугунными решетками. На лестничных площадках были ниши. Отец сказал, что в этих нишах когда-то были скульптуры. В нишах вместо скульптур стояли примуса и керосинки - что-то варилось. Меня это не удивляло, ведь я жил хотя и не в коммуналке, но в доме с коридорной системой без кухонь и туалетов, так что наш примус обычно тоже выставлялся на коридор, чтобы в комнатах не воняло керосином, а тут - такое удобство - ниша в стене, примус не стоит на проходе, никто об него не споткнется. Возле двери тетираиной квартиры было 5 кнопок - каждый сосед имел свой отдельный звонок! Мы звонили и попадали в коридор. Слева были двери жилых комнат, справа - общий для всех туалет и общая ванная комната. Огромная ванна с кое-где отколотой эмалью стояла посреди комнаты. Кран был медный, напоминал львиную морду. Рядом высокая дровяная колонка для подогрева воды. Общей кухни не было, то есть изначально, в квартире, конечно была и кухня, но в ней кто-то жил.

Потолки в квартире были очень высокими, больше 4 метров, с лепниной, подоконники шириной больше метра. Мне очень нравилось лечь поперек подоконника и смотреть на улицу. Их семья занимала две комнаты: большая - метров 20, имела три двери (двери очень высокие, двустворчатые, с медными декоративными ручками) - одна входная, из коридора, две другие вели в смежные комнаты. Двери, ведущие к соседям, была заперты и заставлены комодом. То есть квартира была спроектирована так, что ряд смежных комнат составляли анфиладу. Вторая комната поменьше, дверь из нее вела на черную лестницу, которая не исползовалась по прямому назначению, выход с нее был отгорожен фанерной стенкой. Это пространство заменяло кухню - там был шкаф с посудой, примус и запас дров.

Отопление печное - голландская печь, облицованная очень красивыми изразцами с выпуклым цветным рисунком, располагалась рядом с дверью между двумя комнатами.

Когда дом снесли, тетя Рая со своим семейством переселилась в двухкомнатную хрущевку "со всеми удобствами" на улице Краснозвездной.

Дом на Белорусской
Это была просторная трехкомнатная квартира с большой прихожей. Справa от входной двери располагались туалет, ванная комната с дровяной колонкой, затем кухня. В кухне была огромная русская печь, скомбинированная с дровяной плитой, то есть внизу была топка дровяной плиты, а за плитой, над ней - топка русской печи. Печь примыкала к нашей комнате, так что общая с кухней стена была теплой. Вход в нашу комнату находился напротив входной двери. Полагаю, эта комната в свое время предназначалась для прислуги.

Налево были двери в две другие комнаты, где в то время жил Пятрусь Броўка с женой и сыном Юрой. Сразу скажу, что по общему мнению взрослых Пётр Устинович был достойным человеком и хорошим соседом.

Вскоре население нашей комнаты уменьшилось. Хозяйка комнаты, моя тетя, уехала к мужу, который был офицером и тогда служил в группе советских войск в Германии в городе Бреслау. Потом этот город стал называться Вроцлавом, так что они, никуда не переезжая, вместо Германии оказались в Польше. Тётя так в Минск и не вернулась. Вскоре вместе с мужем прямо из центра Европы они отбыли в Южно-Сахалинск, затем в Читу, и спустя много лет в Киев. Кто-то переехал к другим родственникам. В 1946 году демобилизовали моего отца и вскорости мы получили две комнаты в другом доме, а в писательском доме осталась племянница моего отца Груня.

Когда началась война, Груне было 12 лет. При попытке уйти из Минска они попали в облаву, ее родители погибли, а она убежала, пришла в деревню, где одна старушка взяла ее к себе в дом, сказав всем, что это ее племянница. Конечно, вся деревня, включая местного полицая, знала, что у старушки живет девочка-еврейка, но никто не выдал. Старушка была одинокая и слабая, и Груня три года жила у нее в доме, работала на огороде, ухаживала за скотиной. И выжила.

Груня окончила библиотечный институт, вышла замуж, родила близнецов и еще много лет они вчетвером жили в этой комнате. Мы часто заходили к Груне в гости, поэтому я так хорошо помню эту квартиру. Правда, сосед у них поменялся. Броўка получил отдельную квартиру и на его место вселился Янка Маўр. В то время в этом доме жили также Максим Танк, Алесь Кучар и другие известные литераторы. Если дом сохранился, на нем должны быть мемориальные доски.

На другой стороне Гарбарной был пустырь, огороженный колючей проволокой - в то время это был основной материал для заборов. Раньше там было старое кладбище, туда упали бомбы, все было разворочено, однако были видны могильные плиты. Рядом с этим пустырем в 1948 году убили Соломона Михоэлса. Я слыхал, как один из маминых знакомых рассказывал, что Михоэлс гостил у кого-то в писательском доме, а потом пешком отправился в гостиницу "Беларусь", где он остановился. Мне запомнились слова: "Его ударили железным прентом!" Я потом спросил у мамы:
- Что такое прент?
Она рассердилась и сказала:
- Вечно ты подслушиваешь то, что тебе не положено! Никому об этом не рассказывай!
Полагаю, теперь можно рассказать. Было бы правильно, если бы там поставили памятный камень.

Теперь на месте этого пустыря и кладбища трибуны стадиона "Динамо". К слову сказать, еще одно кладбище в центре города было на Козлова, возле каплицы, где теперь малый органный зал. На его месте построили башни глушилок.
Tags: Я родился в СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments