ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

"Я родился в СССР"

tay_kuma:


Дом на Ленинской.
В 1946 году демобилизовался отец, и вскорости наша семья получила две комнаты в доме на Ленинa 41. Этот дом и сейчас стоит напротив 3-й больницы, почти на углу с Ульяновской. Тогда это был неоштукатуренный кирпичный дом вдвое короче, чем теперь. Собственно, существовала только та половина дома, которая правее въездной арки (если смотреть со стороны фасада). На месте же нынешней его второй половины были развалины, огороженные со стороны улицы деревянным забором, а со стороны двора - колючей проволокой. На месте арки был въезд во двор. Во дворе справа перпендикулярно к дому был пристроен одноэтажный кирпичный флигель, а слева опять же перпендикулярно в два ряда стояли длинные бараки. Наш дом был единственным кирпичным зданием в большом массиве деревянной застройки. Одноэтажные дома стояли на другой стороне улицы Ленина рядом с больницей и ниже до Гарбарной (Ульяновской), по обеим сторонам Гарбарной и на Лодочной. Некоторые дома стояли близко к реке, весной их часто затопляло.

Инфраструктура. До войны в доме располагался Белкондитертрест, поэтому его по старой памяти называли трестовским. Система коридорная. Вода и канализация была только в двух крайних квартирах (там, где раньше были туалеты). Для всех остаьных была водоразборная колонка метрах в двадцати от дома (там же брали воду жители всех окрестных одноэтажных домов), а общественная уборная (Высоцкий всегда точен в выборе слов) была во дворе метрах в 50 от дома. Обычная архитектура – внизу яма, вверху доски с дырками, отдельно женское и мужское отделение, каждое на три места. Время от времени приезжала ассенизационная машина (говновоз), в яму опускали толстый гофрированый рукав и говно откачивали. При этом в радиусе 50 метров дышать носом было невозможно. Отопление печное, во дворе были дровяные сараи. Время было голодное, поэтому за сараями (там сейчас Дом Учителя) было выделено место для огородов. У нас тоже было две грядки. Там росли лук, укроп, салат, тмин, морковка, свекла и немного ранней картошки. А еще отцу на работе выделили участок за городом (в Курасовщине), где он сажал картошку. В сараях были погреба. Почти все держали в сарае свиней, некоторые кроликов.

Мои школьные учителя
Прочел очерк "Фрида" моего дважды земляка (я также из Белоруссии и тоже живу в Израиле) </a></b></a>giborа и, конечно же, много чего вспомнил. В лагерь я тоже ездил, правда не 30, а 50 лет назад. Об этом я еще напишу. Гораздо чаще, чем в лагере, я сталкивался с открытым антисемитизмом в школе, причем особенно в 5-6 классах. Это было как раз то замечательное время, когда «разоблачили» врачей-вредителей. Видимо, этот вопрос активно обсуждался в семьях и автоматически перешел в школу. Позже, после смерти Сталина, открытый антисемитизм на какое-то время притих. Все знали, кто есть кто, но вслух еврейский вопрос не обсуждался. В школе, в отличие от лагеря, ты проводишь большой кусок жизни. Там у тебя есть враги и друзья. И хотя в старших классах открытых столкновений не было, самым счастливым днем в моей жизни был день получения аттестата.

И поминая недобрым словом школу, я хочу рассказать об учителях, которых до сих пор я время от времени вспоминаю. Я назову их имена и фамилии – вдруг кому-нибудь из их учеников попадется на глаза этот текст.

Как можно узнать из моего «профайла», я учился в Минской школе N 4 с 1948 по 1958 год. Она располагалась на углу улиц Красноармейской и Кирова рядом с библиотекой имени Ленина. Как и абсолютное большинство школ в Минске в то время, она была русской. Когда я в эту школу поступил, было раздельное обучение. Классе в пятом был совершен возврат к смешанному обучению. Половину девчонок из школы N 2 перевели к нам, в четвертую, а половину пацанов из нашей школы – во вторую.

Процесс объединения был очень болезненным, особенно страдали девчонки, имели место случаи совершенно дикого хулиганства, но постепенно все пришло в определенное равновесие. Наша школа имела репутацию хорошей, она находилась в центре, и в ней училось довольно много детей «ответственных работников».

Большинство учителей были людьми среднего и старшего возраста. Я здесь назову только тех, кого с благодарностью вспоминаю.

Леонард Мамонтович Филиппович учил нас русскому языку и литературе в 5 – 7 классах. И научил большинство учеников писать без ошибок и уважать русскую литературу XIX века. Высокий, худощавый, волосы с проседью. В восьмом классе его заменила другая учительница. Позже мы узнали, почему. Оказывается, у него не было высшего образования, поэтому он не имел права преподавать в старших классах. Он не учился в пединституте, а окончил всего лишь гимназию до революции. Случайно выяснилось, что кроме русского языка он прекрасно знал французский, немецкий и латынь, а также хорошо играл на скрипке. Писал каллиграфическим почерком с нажимом, пером «рондо». В контрольных работах часто вместо подписи изображал скрипичный ключ.Тут следует напомнить, что в школе тогда писали простыми ручками, обмакивая перо в чернила. Когда я уже окончил школу, мама проговорилась, что Леонард немало посидел в тюрьме.

Семен Семенович Белобородов преподавал историю древних и средних веков. Знал ее блестяще, цитировал наизусть «Одиссею» и «Илиаду». Азартно рассказывал о Кромвеле. Семен Семенович - худой блондин маленького роста, очень быстрый и подвижный. всегда элегантный. Рассказывая, он метался по классу. Внешностью и прической он был похож на генералиссимуса Суворова.

Илья Ильич Кухарев - учитель белорусского языка и литературы и завуч. Согласно всеобщему мнению этот предмет считался абсолютно бесполезным и даже вредным, поскольку он очень близок к русскому, но имеет другое правописание. Носители белорусского языка приобретают характерный акцент, который мешает в этом русскоязычном мире. Он мало того, что научил меня белорусскому языку, а еще и привил к нему любовь и уважение. Уезжая в Израиль, я взял с собой не очень много книг, но среди них есть томик стихов Якуба Коласа и собрание сочинений Владимира Короткевича на белорусском языке.

Зиновий Ильич Савиковский, по инициалам и по прозвищу ЗИС. Учил нас математике в старших классах. Внешностью походил на своего тезку Зиновия Гердта. Вьющиеся седые волосы с большой залысиной. Слегка картавил. Он был одним из лучших учителей математики в городе. Игнорируя слабых учеников, он основное внимание уделял сильным. Меня он научил понимать изящество математики как науки, за что я ему очень благодарен.

Ия Петровна, фамилию, к сожалению, не помню. Очень полная строгая женщина, чем-то мне ее напоминала Федосеева-Шукшина. Говорила на уроках очень тихим голосом, но почему-то ее всегда было прекрасно слышно. Блестящий учитель химии, прекрасно ставила опыты. Благодаря ей я до сих пор помню основы неорганической химии.

Лидия Яковлевна Каданская - наш классный руководитель в 8-10 классах и учитель физики. Кроме того, что она знала физику, она в трудную минуту всегда была готова защитить своего ученика.

Самое главное, все эти учителя не только знали свой предмет – они умели учить и уважали тех, кто учится.

Было еще множество других учителей, писать о которых я не буду.

Tags: Я родился в СССР
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment