ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Сапоги

Осень начиналась с запаха подсолнечного масла, пропитавшего руки.
С антресолей, поставив табуретку на стол, взгромоздившись на самый верх, пока мама внизу держится за деревянные ножки, папа по пояс погружался в темное нутро антресоли и скидывал оттуда, что-то бурча в темноту, осеннюю и зимнюю обувь. Левой рукой, правой, левой, правой. На пол летели со звонким стуком каблуков или мягким глухим отскоком валенки, сапоги, лыжные ботинки, еще и еще что-то.
Сашка тут же, прикрываясь рукой, чтобы не накрыло ничем сверху, выдергивал из обувной кучи свои сапоги. Он очень любил кирзовые сапоги, наподобие солдатских, только маленькие, его размера. Еще у него был солдатский ремень с бляхой и звездой на ней. Ремнем осенью Сашка подпоясывал пальто. Серая кепка на голову. Настоящий партизан, как показывают в кино.
Только надо было подготовить к мокрой осени сапоги. Сама по себе кирза воду не пропускала. Папа уже объяснил, что это просто такой брезент специальный с пропиткой. А вот низ сапогов, где кожа пришивалась к подошве, мог пропустить влагу, и тогда уже гулять бы не пустили, пока не просушишь досуха.
Мама выдавала старую мыльницу и наливала в нее немного подсолнечного масла. Того самого, с которым делали салат. Или еще лили в квашеную капусту. Но вот жарить на нем - такого не было. Жарили на маргарине и на масле. А подсолнечное - в салат. Или вот на сапоги еще.
Сашка брал ватку, туго ее комкал, свертывал, а потом мазал сапоги маслом. Оно тут же впитывалось. Он мазал снова, основное внимание уделяя швам. И так, пока не закончится все в мыльнице. Он мазал и посматривал на улицу, где моросил легкий дождь, а на земле толстым слоем лежали листья в неделю опавших тополей.
Когда масло впитается, надо было сапоги поставить на батарею, чтобы просохли. И тогда по комнате разносился запах семечек, и снова хотелось, чтобы было лето, чтобы была жара, чтобы можно было идти в кино и щелкать по дороге семечки, разговаривая о чем-то важном с другом. А если пойти в кино с родителями, то семечки щелкать было нельзя, потому что некультурно плеваться на улице. Они разрешали грызть, но только дома. Дома семечки насыпали в поллитровую банку, все ложились вокруг нее, и смотрели телевизор, плюя шелухой в подставленные под подбородок газетные фунтики.
Когда сапоги просыхали, и если по коже провести пальцем, он оставался сухим, начиналась чистка. Как в армии - так учил папа. Надо было жирно намазать обувь черной ваксой, а потом долго долго втирать, вбивать ее размашистыми ударами жесткой щетки, пока весь сапог не покрывался ярко-черным, не начинал вкусно пахнуть. Но он еще не блестел. Для блеска бралась специальная тряпка, старая байковая пеленка, порезанная на полосы, и ею полировался каждый сапог, уже надетый на ногу. Мазать можно было и так, присев просто около банки с ваксой. А вот для блеска ноги надо было сунуть внутрь. Мама всегда при этом смеялась, потому что смешно выглядели голые коленки и черные сапоги.
Ну, вот...
- Па-ап, а теперь можно гулять?
- Пообедай - и можно. Ваське позвони.
- Ага.
Tags: 2009, Вспоминалки, Детство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments