May 6th, 2009

Митин рисунок

ИНТЕРПРЕССКОН-2009, ч.8. Личное

Традиция такая у меня - каждого 1 мая отмечать день рождения. С детства так повелось, что сразу после демонстрации - день рождения с подарками и гостями.
Вот и тут я ехал на Интерпресскон, вспоминая, как в прошлом году встретил день рождения у самого синего в мире Черного моря в Одессе. Думал даже, что смоюсь с кона и буду шляться в одиночестве или малым коллективом по Питеру.
Но вышло все гораздо лучше.
Меня поздравляли. Мне вручали подарки. Со мной пили... Основным напитком дня был коньяк, которым мы затарились с самого утра, сразу после завтрака.
После обеда и коньяка я устроил небольшой отдых, как в детстве.
А потом был берег Финского залива, сосны, чистый холодный воздух, костер, корюшка и много-много хороших людей.
Ну, то есть, правильный был день рождения: с подарками, выпивкой, костром, дискотекой и разговорами.
...
Теперь думаю, что бы такое устроить на будущий год...
Улыбка2008

Дмитрий Быков. Списанные

Я люблю романы Быкова. Почти все люблю. Ну, разве только "Эвакуатор" мне не понравился в свое время.
И я всем обычно Быкова рекомендую. Всем-всем.
А еще мне нравится, как весело и энергично он общается с народом. И как стихи свои читает - нравится.
А вот "Списанные" мне не понравились. Просто активно не понравились.
Сначала я засыпал на первых страницах. Текст просто не лез. Это было, как будто ешь красиво и правильно приготовленную, но совершенно не любимую тобой еду.
Понимаешь, что все у него на месте... И засыпаешь.
Потом мне стало неприятно.
Но...
Но - "Бронзовая улитка"! Ее просто так не дают! Один из самых честных призов: не голосованием, а личным мнением БНС...
Поэтому я пересиливал себя, читал дальше, пытался найти что-то, зацепиться за что-то, может быть - понять? Но - никак.
Более того, мне вдруг полезли в голову аналогии со списком у М.Галиной в "Экспедиции", кажется.
Стоп.
Коротко: на таможне ГГ узнает, что он попал в какой-то список. Что за список - не понятно, но теперь за ним постоянное и строгое наблюдение. Потом выясняется, что в списке под двести человек. Откуда список и почему не знает никто. Одни думают - список провинившихся. Другие - что будут новые репрессии и список как раз для подготовки громкого политического процесса. Третьи, наоборот, считают список национальной элитой и гордятся тем, что попали в него. Четвертые... Четвертые говорят о его величестве Случае, который собрал в списке, например, посетителей премьеры фильма - а почему нет?
И вот они собираются, беседуют, спорят. Идет тусклая унылая жизнь простого популярного сценариста телевизионных фильмов. Немножко унылой богемности, немножко столь же унылой и даже не смешной "новорусскости"... Чуть-чуть сатиры, опять же не смешной.
Даже процитировать нечего! Гладкий такой текст...
В общем, на двух третях книги я остановился. Сломался.
Может, кому другому больше понравится?
Но мне не хватает сюжета, действия и главного героя, которому сочувствуешь. Эта книга не из моего списка.
Улыбка2008

(no subject)

По ступенькам подземного перехода под Ленинским проспектом спускается голубь. Он делает два шага - раз-два - а потом прыгает на ступеньку ниже. Прыгает двумя ногами сразу. Опять раз-два, и опять прыжок. У него очень довольный вид. Как ребенок он делает раз-два - и прыжок вниз.
А когда поднимаешься из перехода, видно солнце, пробивающееся сквозь полупрозрачные тучи. В тучах небольшое окно. Совсем маленькое, как прокол. И солнце становится как будто нарисованным, распустившим во все стороны сотни лучей из одной точки.
Жаль, не взял с собой фотоаппарат...
Все деревья распустились. Пахнет тополями. Погода - самая моя любимая. Уже тепло, но еще не жарко. Можно долго гулять, смотря по сторонам.
Вот только не хватает парочки хороших сильных дождей чтобы смыть пыль.
Послушаем-послушаем

Праздник

Судя по всему, это кусочек к этой вот истории

«В наш город въехал странный хиппи на хромом ишаке…» (Т.Шаов)


Они вошли в город утром, почти сразу после открытия главных ворот. Народ, выстроившись вдоль проспекта, традиционно помахивал над головой сухими ветками, разгоняя тучи гнуса, и устало тянул «осанну». Начало праздничной недели всегда встречали так. И каждый караван, дошедший до Города, получал свою долю обожания и праздничного настроения прямо от ворот.
Этот караван был не такой, как обычные торговцы. Во-первых, в нем практически не было повозок с товаром. Во-вторых, слишком много вооруженных молодых людей самого бандитского вида. Они шли с двух сторон, как бы охраняя тех, кто двигался по центру улицы. А там двигались неспешно, стараясь не обгонять маленького серого ослика, устало трусящего вперед в надежде на отдых и кормежку, кучка крепких мужчин среднего возраста в белых от соли вылинявших одеждах. На осле сидел, поджав больную ногу, их предводитель с развевающейся за спиной длинной гривой седых волос. Женщины, дети, старики, еще молодежь, и еще женщины, все с мешками за плечами, двигались колонной в отделенном крепкими спинами от местного населения пространстве улицы.
- Ты видишь этих «быков»?- спросил тихо один из смотрящих на улицу сквозь узкое окно, отодвигаясь в сторону.
- Крепкие ребята. Но их все-таки пропустили.
- Значит, огнестрелов нет.
- Но они и так очень крепкие ребята...
- Посчитал? Что скажешь?
- Похоже, вот те – бригадиры. И на каждого от пяти до десяти бойцов. Они прошли пустыню, они вооружены и сильны, они дисциплинированы. Надо следить.
- И только?
- Мы можем заслать запрос жукоглазым… Но они могут и не ответить. Они в своем праве.
- Все равно зашли. Пусть все будет, вроде как по закону. Как положено, вроде. И еще… Мне нужен контакт. Найди среди них умного и хитрого. Привези поговорить.
- Сделаю.
Если бы не босые ноги, мог получится щелчок от сдвигаемых каблуков в момент, когда раздалось «Сделаю» и резко склонилась в кивке согласия голова. Прямая спина, широкие плечи, черные кудрявые волосы – он был красив и силен, если смотреть сзади. Только вот в лицо ему не смотрели. Старались не смотреть. Потому что не один, смело посмотревший в это лицо, был сначала вызван на бой, а потом отправился на корм животным. Прямой взгляд в лицо принимался за издевку и вызов. Лицо было не такое, как у всех. Оно было черное. Потому и звали его здесь Афронием. А кто неудачно громко шептал, давясь от смеха, «Африканыч!» - тот долго не жил. В лучшем случае он отправлялся к озеру с караваном смертников. В худшем – просто пропадал. У Афрония был очень тонкий слух.

Collapse )