June 27th, 2009

Улыбка2008

Сегодня опять праздник

У меня много родни, поэтому и праздников много. Вот, скажем, 1 ноября брату - полтинник. Важная дата. Сестре двоюродной сороковник стукнул недавно. Тетке ровно шестьдесят будет. Матери только-только семьдесят семь отметили.
Но дети - ближе.
Сегодня день рождения младшей.
Теперь у меня они так: дочь - 26, сын - 24, дочь - 19.
Большие и самостоятельные. Взрослые.
И я, выходит, взрослый.
Улыбка2008

"Я родился в СССР"

Я им говорю:
- Пишите, пишите, записывайте!
А она:
- Я же не вижу почти ничего! Вот дырку в хрусталике сделают - тогда попробую.
А он:
- Я не умею писать! Я пробовал - получилась автобиография.
- Ну,- говорю,- тогда хоть рассказывайте, что ли. Может, запишу по памяти хоть немного.

Collapse )

Здесь - все рассказы из серии "Я родился в СССР"
Улыбка2008

Пермякам: как я гулял позавчера

Поезд был в полтретьего дня, а все из квартиры убегали в семь-восемь - на работу. Ну и я тоже, как на работу, взяв на шею фотокамеру.
Меня подвезли по правому берегу, через золотой сосняк, через два моста и высадили сразу на набережной, на Попова. Я пешочком неторопясь поднялся к большому перекрестку, посмотрел вокруг, увидел чистоту и порядок, и пошел налево по Ленина к высокому стеклянному дому с двумя флагами и гербом РСФСР с серпом и молотом на фасаде. От него по Куйбышева вверх мимо новых стеклянно-роскошных торговых зданий до перекрестка с Луначарского. По Луначарского - опять налево, к "политеху", пройдя под теми окнами, из которых выглядывал, когда учился. Затем мимо политеха" налево вниз по Комсомольскому проспекту до ЦУМа. Там постоял на солнышке, лениво смотря на милиционеров, следящих за потоком машин, на покупателей, накапливающихся пристраивающихся в тени перед открытием магазина, по сторонам поглазел в поисках натуры. И пошел теперь уже по Ленина направо, к Сибирской, бывшей Карла Маркса. Проходя под знакомыми окнами, на которые показывал в свое время видный пермский художник, послал ему от имени москвичей СМС с приветом. Мол, пролетая и так далее. Свернул налево по Сибирской мимо театра. Ниже опять повернул к центру по Советской. Задумался, не зайти ли в кафе, но передумал, потому что после вчерашнего мясоедения и пивопития есть совсем не хотелось. По Советской дошел до Комсомольского и снова направо, к галерее. Дошел не торопясь до галереи, посмотрел на Каму, на забор, окруживший сквер, который теперь называется, чтоб вы знали, Соборной площадью. Решил было сходить в "Баскин роббинз" и стал спускаться по Комсомольскому проспекту по другой стороне. Но передумал. Лениво мне стало ждать мороженое в утреннем кафе. Поэтому поднялся до Коммунистической, имеющей теперь и второе название почти на каждом доме - Петропавловская, и повернул по ней направо. Дошел опять до думского здания, свернул на Ленина и пошел по Ленина, перейдя на теневую сторону, направо, от центра. На какой-то почте нашел точку с Интернетом, ответил на комментарии и прочитал почту. Потом медленно передвигая ноги добрел до Хохрякова и свернул направо, к трамвайной линии, что на Коммунистической. Сел на трамвай и доехал до вокзала, где и перекусил и закупился едой в дорогу.
Загорел. Надышался. Насмотрелся.
Жаль, был рабочий день и вытаскивать никого с работы я не стал.
Послушаем-послушаем

Это Женя с утра порадовала

prosvetj:

Мы им "Милый, хороший, единственный". Мы им "Что ты будешь на гарнир?". Мы им "цып-цып-цып", бритые ноги и высокую грудь. Мы им каблуки на шпильках, мы им платья и декольте, мы им то и это, мы им "я не такая, я жду трамвая", мы им "как ты мог?!", мы им "вечно у тебя всё через задницу", мы им "как мне всё надоело!". И мы им слезы. Метанья и сомненья. То с мамой поругаемся, то какой дури перечитаем и через это страдаем душой, мы им небо с овчинку иной раз, они всегда нам многое должны.

А им не так уж иной раз и нужны все эти наши каблуки, платья и призывно торчащие соски. Им иной раз просто ткнуться в то место, где подключичная впадинка, вдохнуть запах кожи, замереть и понять, что нужен. Нужен, необходим, что любим, что рукой потрепать по затылку, потому что больше-то никому не нужен, а нужным быть надо, надо, иначе пусто, одиноко и никакой компьютер не подставит той подключичной впадинки. А это нехорошо, мужчина должен быть нужен кому-то другому, любимому. Себе-то чего? Носки, свежая сорочка, туфли щёткой ширк-ширк, на брюках стрелки двумя пальцами - опа! освежил! - и пошел в мир. А мир без нас пустой, пустой и глупый. Без наших подключичных впадинок этот мир никчемен, будто выплюнутая жвачка.


А что, вы еще ее не читаете на "регулярной основе"? Зря, очень зря.
Ну_и_ну!

Страшно далеки они от народа... Страшно.

Улыбка2008

Что-то погодное, наверное. Или послепоездное

В семь утра проснулся с головной болью. Как будто череп сдавливается и похрустывает. Понял, что вставать не хочу и снова уснул. В девять встал легко и спокойно и даже делал хорошую зарядку, ощущая только легкую слабость. С двенадцати глаза не смотрят и не видят и состояние подвыпившего, хотя еще не начинал.
За окном то солнце, то обложные тучи. И в прогнозе - резкое падение давления.
Да не в давлении дело. Пора когда-то и очки купить. Хотя, вот же, сижу, что-то стучу - без очков.
Улыбка2008

"Не трожь, убьет!"

Во дворе, сразу, как выйдешь из подъезда на солнце, прямо у бордюра, напротив дверей, стоял черный деревянный столб с белыми фарфоровыми изоляторами и проводами в две стороны. На летней жаре он пускал слезу, влажно блестел смолеными боками и пахло от него, как на железной дороге. Высоко вверху, выше двух проволочных обвязок, так, что не каждый взрослый достанет, был прибит жестяной транспарант. На нем по белому фону черным ярко блестел безносый череп и две скрещенные кости под ним. Ниже буквы: "Не трожь, убьет!".
- Не,- сказал Сашка.- Это если провода трогать - тогда убьет. А столб - нет.
- На столбе написано, не на проводах...
Они снова помолчали, задрав головы и рассматривая страшный череп.
- У меня папка на ГЭС работает...
- Ну и что? И у меня - на ГЭС. А током всех бьет.
Это точно. Током било всех. Сашка раз обошелся только сгоревшими свечами и страхом. Хотел лампочку-переноску сам сделать, чтобы читать потихоньку. Взял из кладовки лампочку, накрутил на резьбу внизу проволоку, выведя два конца... Хорошо еще, догадался все это устройство к палке от флажка примотать. Потом только решительно сунул концы провода в розетку. Тр-р-рах! И во всей квартире не стало света. А отец из ванной громко спросил:
- Так, и кто это сделал?
Как будто кто-то еще был в квартире.
А лампочка, кстати, так и не зажглась. Наверное, не плотно намотал проволоку - так думал Сашка.
Нет, током било, конечно, а как же. И не раз. Больно так. Как будто локтем со всего размаха об угол какой-то - бац, и пальцы отнимаются, а боль по плечу аж в голову бьет. Но это дома или у Васьки в гостях. А тут - столб.
- Тут, наверное, пятьсот вольт.
- Ты что! Пятьсот... Тут - вся тыщща!
Столб блестел черными потеками. Череп скалился. Солнце пекло.
- А как же тогда электрики залезают?
- А им отключают! Всегда вешают табличку: "Не включать, работают люди"! Я видел такую у папки на работе.
- И я видел.
- Вот и думай тогда...
Сашка перебирал в голове все свои уже не маленькие знания об электричестве: по проводам идет ток. Если провод взять - трахнет, слабо не покажется. Ток подают со станции, там папка работает. Они там сильный ток дают, который по толстым проводам течет. А потом через подстанцию его разделяют на дома. Подстанция тут недалеко совсем. А вот столб. Почему столб нельзя трогать? Но ведь и написано - не трожь. Не трожь, а не "не влезай"!
- Ну? Тронешь?
Наверное, если просто пальцем потрогать и сразу отскочить - тогда не больно? Но - тут череп. Это же не просто так. А вдруг там как даст - и все?
- Да ну, нафиг... Черные руки потом... Пошли лучше муравьев смотреть.
- А ты своих подкармливал? Я своим даже жука давал майского...
У друзей и мысли были близкие, и муравейники "свои", подшефные,- рядом. Во-о-он под тем кустом акации.