June 29th, 2009

Улыбка2008

Кончается второй квартал и с ним полгода

После недели полного безделья и разъездов по гостям понедельник ощущается как-то не совсем реально.
Странный какой-то понедельник.
Ну, а тем, кому он не странный, а совсем-совсем гадкий, потому что первый рабочий, напомню для облегчения жизни и очищения кармы, что понедельник - второй день недели у многих-многих народов. Кстати, и создатель наш начал работать как раз в воскресенье, а отдыхать заповедал в субботу.
Ну? Так легче?
Тогда - вперед, и с песнями!
Меня ждет веселая неделя и отъезд в воскресенье в город-герой на неделю.
Улыбка2008

Взял с собой зонт, потому что посмотрел на прогнозы

Конечно, за весь день - ни капли дождевой.
Калужская-Третьяковская-Автозаводская-Театральная-Преображенская площадь-Краснобогатырская улица-обратно-Чистые пруды-подземные хождения-Трубная-Цветной бульвар-обратно-Павелецкая...
Вот на Павлецкую зря скатался. В кассе вокзала полная чернявая девушка улыбнулась мне в окошко:
- А билетов нет.
- А раньше?
- Нет.
- А на день позже?
- Нет.
Вернее, они есть. Но те, которые есть, я всегда успею купить. В крайнем случае, поеду на автобусе. Давно не путешествовал на автобусе. Уж с полгода, наверное.
Потом обратно до Калужской. Пешком к дому, завернув в киоск и купив попить.
Все, отработал на сегодня. Можно мыться-стираться-общаться-отпиваться и отъедаться.
Улыбка2008

Читаю тут одного автора

...И становится мне ясно, что глумится он над читателем, почти не маскируясь. А читатели в рот смотрят, языки высунув, на задних лапках, да все просят еще и еще продолжения.
Ну, то, что все героини, которые именно героини - с тонкими талиями, большими, но упругими грудями - это ладно. Это такой фетиш. А вот что у них у всех огромные глаза - это уже японский мультик.
Ну, там такого много, трешевого и стебалового прямо вот подряд-подряд. Это я третий "Тайный город" читаю, ухмыляясь.
Но вот еще из мелочей:
глаза негра потемнели. Имеется в виду, по тексту, от гнева потемнели. Глаза негра. Ага. Голубые, небось, и огромные. Вот и потемнели до родного черного.
Послушаем-послушаем

В детстве все было по-другому

- А еще, а еще как вы играли?- приставал сын.
- Ну, игр было не так уж и много. Машинок у нас не было...
- Что, совсем не было, что ли?
- Ну, не то чтобы совсем. Помню, мне подарили на день рождения жестяной самосвал. В него вмещалась целая лопата песка. Впереди торчала загогулина такая, и если ее крутить, то поднимался кузов. Но он же был большой и тяжелый, с таким не побегаешь по улице.
- А с чем - побегаешь?
- Ну, с палкой-автоматом запросто или с мечом, или вот с пистолетом деревянным. Но если жарко - ни с чем не побегаешь.
- А там жарко?
- У-у-у! Летом - как на юге! Вода теплая, песок на берегу такой горячий, что жжет ноги, и надо идти по воде, чтобы не обжечься. А на улице возле дома надо ходить под тополями. Там у нас, знаешь, какие тополя?
- Какие? Как у прабабушки? Пирамидальные?
- Нет, у нас там простые, но с широкими листьями. С такими широкими листьями, что если листок сорвешь, то он закрывает весь кулак. Почти как лопух. Можно на голову класть вместо головного убора, чтобы не было солнечного удара.
- И все-все в жару ходили на пляж?
- Ну, только с родителями, конечно. А когда родители на работе, а мы одни бегаем по улицам, а мы же еще маленькие были, как ты...
- Я не маленький!
- Ну, да. Ты не маленький. Это мы были маленькие. Меньше тебя. И мы ходили на фонтан.
- У вас там фонтан был?
- Ага. Его каждую весну подкрашивали краской-серебрянкой, и он сверкал на солнце. Сверху лились струи. А по бортику стояли такие штуки большие, как раковины, и у них через трубу тоже струилась вода. Можно было сесть верхом, зажать обеими руками, а потом как отпустить! Во все стороны! Или слегка пальцем прижать и брызгаться. А можно было просто слезть в воду и бродить там, пока все брызгаются. Пахло водой, солнцем, прибитой пылью, как от дождя - мы же во все стороны брызгались! бабушки, которые следили за внуками, садились на лавочку и болтали о своем, а мы играли в фонтане.
- Здорово! А у нас тут нет фонтана...
- Ничего, поедем к бабушке-дедушке - покажу!
И вот пришло время поездки. И долгая дорога в поезде, которая сама по себе - приключение. И это таинство еды в вагоне. И сон на полке. И долгое глядение в окно на проносящиеся мимо леса и деревни с разъездами-переездами, на которых стояли короткие колоны автомашин. И казалось, что с каждым часом небо все синее и синее, а солнце все жарче и жарче.
- Мы уже приехали?
- Нет-нет, это просто остановка в пути. Но скоро, скоро. Вот поспишь, а утром мы приедем.
Как ожидание праздника это раннее погружение в сон. Чем раньше ляжешь - тем быстрее приедешь, ведь сказано - когда проснешься.
...
- Ну, пошли же скорее, пошли на фонтан!
Collapse )
Послушаем-послушаем

Поднимем тему? Поможем нашим?

Улыбка2008

"Как я перестал воровать"

Так как он не хочет писать, активно отказывается, но при этом не против что-то вспомнить, то буду иногда, когда вспомнится что-то, выкладывать сюда.

После приезда из эвакуации нам дали комнату. Ну, ту комнату, которую ты помнишь у бабушки. В трехкомнатной квартире. Бабушка, мама моя, с утра уходила на работу, я ходил в школу. Помню только постоянный голод. Есть хотелось и елось все подряд. Ну, лазили, естественно, по садам-огородам. И мечты были о кладе, чтобы купить всего и побольше.
Но вот однажды я поднялся к нам, а у соседей из дверей ключ торчит. Большой такой, длинный, тогда других не делали.
Рядом с нами дядя Степа жил. Семья армянская. Мы с ними очень дружили. И вот он уехал к себе на вокзал, он по железнодорожной части работал, а ключ, видно, забыл. Вот там, в углу, в темноте, дверь. И ключ блестит. И никого в квартире. Ти-ши-на.
Я сумку бросил возле своей двери. Она прямо около входа в квартиру. На цыпочках подошел, подергал за ручку, послушал, прижавшись ухом. Тихо в квартире. Дверь заперта к соседям. А ключ - торчит.
Я щелк-щелк ключом. Рука сама все сделала. Открыл дверь, зашел, прикрыл за собой и свет включил.
Там был рай.
У них стоял мешок с сахаром. Не с песком, а с пиленым, кусками. У них стояли бутыли с маслом. У них какие-то коробки, пачки. Тушенка! Точно, была тушенка!
Я стою и гляжу на это богатство. Вот он - клад.
По другой стене полки с книгами. Книги разные, роскошные, толстые. Некоторые на вид еще не читанные.
И это - клад. Я же читал взахлеб.
...И вдруг слышу, в наружной двери ключом карябают. кто-то пришел из наших. Или дядя Степа вернулся, почувствовав, что ключ обронил или забыл.
Схватил с полки... книгу. Толстую, большую, в темной обложке, с картинками. Медицинская энциклопедия.
Выскочил, дверь прихлопнул, крутнул ключом, да машинально его в карман - а сам в соседнюю комнату, к себе, и дверь защелкнул, приник, еле дыша, слушаю.
Он вошел в квартиру, прошел к своей двери, а потом сразу - к нашей. Постучал легонько и говорит спокойно-спокойно:
- Гена, ключ отдай.
Я открыл и отдал. И молча отдал. Ничего сказать не успел.
Он посмотрел на меня ключ с ладошки взял, в карман сунул и тут же вышел.
А я стал листать энциклопедию и смотреть картинки. Там та-кие кар-тин-ки!
Потом пришел домой Эдик, дядистепин сын. Он старше меня был лет на пять, наверное. Он зашел, прошел к себе, там разделся, переобулся, а потом вернулся в прихожую и постучал к нам. Бабушка еще была на работе. Я открыл. Он посмотрел на меня и сказал:
- Книгу давай.
Я и отдал. Он подержал ее в руке. Так, как будто взвешивая, а потом меня - бац книгой по темечку. Больно. Книга толстая, тяжелая. И ушел.
И все. И никто из них никогда ничего мне не сказал больше. Ни разу в жизни. А мы с ними еще долго жили и дружили. И когда они уже переехали в центр, мы к ним в гости ходили переписывались, открытки слали.
Дядя Степа умер давно. И Эдик тоже умер.
Понимаешь, они ни разу мне ничего не сказали. Ни разу.