October 30th, 2009

Послушаем-послушаем

(no subject)

Когда я учился в школе, любимым днем была суббота. У нас была стандартная "шестидневка", и в субботу учились. Но зато в субботу можно было не делать уроки. А воскресенье было "трудовым". Во-первых, по воскресеньям всегда была уборка, в которой мы, дети, принимали непосредственное участие: вытирать везде пыль и мыть полы - это наше. А во-вторых, в воскресенье делались уроки. И проверялись родителями.
В институте тоже лучшим днем была суббота. В субботу было на одну пару меньше, и по субботам мы могли собраться группой и немножко "погулять".
Впервые выходной в субботу появился у меня в сентябре 1974, когда устроился на первую постоянную работу электромонтером.
Вот только с этого времени пятницы стали ожидаемыми.
А потом много лет армии, когда пятница-суббота или Первомай с Новым годом - никого не касалось. Служба есть служба.
В музее выходные были разнесены. И получались "рабочие выходные".
Так что только с 1985 пятницы - ожидаемы.
Улыбка2008

Ага, придираюсь. Не нравится мне этот текст

Огромная зала с разбегающимися в разные стороны коридорами...
...
От середины зала до самого его конца прямо по центру тянулись длинной вереницей столы.
...
Перед ними ветвился коридор. Ветвился, упирался отростками в двери.
...
...Колея, местами размоченная до грязных хлюпких луж.
...
Тут одного привязали к двум мотоциклам, за ноги привязали и разорвали.
Очки

Так, значит

Сегодня - встреча и ресторан.
Завтра - другая встреча и опять же ресторан.
Дома можно не готовить. В холодильнике есть сало-мясо-пиво. В хлебнице - хлеб.
Выходные - безделью.
Улыбка2008

Уже рано темнело

Придя на работу, он обходил свои владения, заглядывал в каждую урну и строго показывал дворнику на страшные огромные "пальцатые" листья каштана, улегшиеся на крыльце. Потом снимал серое, слегка побитое молью по обшлагам пальто - не уследил этим летом, вешал его на вешалку и становился у дверей. Его работой было встречать гостей. Открывать двери, склонять голову в приветствии, аккуратно принимать скинутые на ходу, буквально сами соскользнувшие с загорелых спин яркие и невесомые шубки, откладывать их давнему знакомому - гардеробщику, говорить густым басом "спасибо" за каждые пять рублей, сунутые на ходу в его руку, обтянутую белой перчаткой...
Она сновала по залу, следя за каждым движением гостей. Вот только кто-то поднял голову от зеленого стола, а она уже рядом с подносом, уже предлагает бокал прохладительного или маленькую тарталетку на закуску.
- Ну-ка, постой, не уходи,- говорили ей и делали ставку. А потом, бывало, счастливо и расслабленно смеялись и совали в кармашек на фартуке или даже, совсем распустившись, за кружевной ворот, купюру или две...
Рано утром, когда еще было темно, они уходили с работы. Он всегда дожидался ее, она никогда не уходила без него. Они были очень странной парой - пожилой длинный седой мужчина с нафабренными усами с загнутыми вверх, под Дали, кончиками в сером прямом старомодном пальто, и невысокая, даже маленькая совсем молодая девушка, по виду студентка, в простеньком китайском пуховике непонятной расцветки с куриными перьями, вылезающими из швов.
- У меня сегодня тысяча,- хвалился он.
- А у меня - пять!- гордо заявляла она, приобняв его за талию.
Потом она нажимала кнопку на плеере, они делили два наушника, распутывая провода, и шли дальше, в обнимку, плотно прижавшись друг к другу, стараясь попасть в ногу, в такт сложной мелодии:
...Они никому не верят, и никогда не плачут -
Бог, открывающий двери, и ангел, приносящий удачу...