November 16th, 2009

Улыбка2008

Вчера

С улыбкой узнавания пересмотрел в ...дцатый раз "Звездные войны. Эпизод 6". Все-таки принцесса Лея - далеко не красавица, и только глаза ее спасают. И как всегда, лучше всех большой и лохматый. Смотрел и ностальгировал. Вот ведь - тоже спецэффекты!
А потом пошел к соседям есть воблу, пить вино и смотреть кино. Подумав, мы включили "Золотого ребенка" с Эдди Мерфи. Помните еще такого? Это когда я работал в школе, лет двадцать назад, с кассеты, на купленном случайным образом у закрывающегося видеосалона видеомагнитофоне - о, как это было круто! Как это было увлекательно и прекрасно!
Улыбка2008

Домо-о-ой!

Вторая половина ноября началась неплохо. Рабочий день уже закончен. Дела сделаны. Ужин какой-нибудь дожидается в холодильнике.
Митин рисунок

Просто, сытно, остро и вкусно

Я не хочу ничего делать. У меня сегодня день начался на час раньше (кстати, надо не забыть перевести будильник!). А закончится обычно, когда спать захочется. Но спать-то захочется - это точно. И есть уже хочется. А готовить - не хочется.
Значит:
Большое блюдо. На него четыре охотничьих колбаски. Тонких и копченых. С перчиком. Сверху выдавить на них немного соуса с чесноком.
С чесноком...
Ага!
Где-то тут. Где-то вот здесь. Вот! Четыре зубчика очистить и сполоснуть, выложить напротив колбасок.
Кусок хлеба в два пальца толщиной намазать щедро горчицей.
Пустовато?
- Саш, возьми там, в холодильнике... Гости приходили...
Три ломтика ветчины и три ломтика жирного мягкого сыра. Симметрия.
И бутылка Жигулевского!
Хорошего вечера всем нам!
Улыбка2008

Ночь

По темной улице, в ногу, молча, крепко держась друг за друга, они спустились к станции. Он купил билет и нехотя, с усилием, с натугой, преодолел турникетную завесу. Перрон отделялся от площади высокой решетчатой оградой. Под ней в мусоре лениво рылись толстые крысы.
Он подошел к ограде.
Она подошла с другой стороны.
Они бы обнялись и так бы и стояли. Но - странное русское слово "сапор". Только сегодня он рассказывал, хитро улыбаясь, о трудностях русского языка, когда одно всего слово, а столько значений: "изгородка стоит - сапор называется, молиться идут - опять сапор, и даже если просто живот болит - снова сапор!".
Обняться было нельзя, но можно было взяться за руки, просунуть их под куртку, согреть там, у чужого сердца...
- Иди, поздно уже,- сказал он.
- Нет, я провожу,- сказала она.
Кому легче? Тому, кто остается, или тому, кто уходит? Вчера, что ли, обсуждали этот вопрос...
- Ну, иди, я теперь уже доеду.
- Ты меня гонишь? У нас свободная страна!
Он подышал в ее ладошку, согревая. Потом потянул к себе и засунул себе за пазуху, поглубже, подмышку, в тепло, прижав рукой.
- Тепленько...
- Не хочу уезжать.
- Надо.
- Надо.
За спиной полыхнул прожектор, медленно накатилась предпоследняя электричка.
- Иди.
- Иду.
Он шагнул назад, не поворачиваясь, медленно отпуская ее руку. Еще шаг - и рука уже просто протянута. Обе руки. Поворот, шаг, тамбур, глаза туда, к решетке, где руки тянутся к нему, уезжающему, где стоит одна ночью, провожая, ничего не боясь...
С шумом сомкнулись двери.
Он прошел в вагон. Мыслей не было. Вернее была одна, но совершенно дурацкая: "Почему?".
Вагон был почти пуст. Он сел к окну, провожая взглядом мелькающие столбы, здания. Она, наверное, уже села в троллейбус. Или взяла такси. Тогда уже поднимается домой. В кармане вдруг завибрировало, задвигалось. Он вздрогнул, достал телефон. СМС.
"Я уже соскучилась".
Торопливо набрал:
"Я тоже".
Отослал. Тут же послал еще:
"Ты мой наркотик".
"Аналогично".
Он выглянул в окно. Кунцево. Успевает.
"Могу выйти".
"Не надо. Я дома"
Он читал буквы, составлял из них слова. Телефон снова вздрогнул:
"Завтра. Я тебя встречу утром. Завтра. Не скучай!"