?

Log in

No account? Create an account

February 22nd, 2015

...Миры Шекли, Азимова, Саймака, Кларка, Стругацких и Булычева уверенно заполонили свободные ячейки памяти начинающего автора

Детство и взрослость

- Самолеты - это красиво. Мы в большом селе жили, так к нам на луг прилетал самолет из экспедиции. Летчики в форме, девушки в клетчатых ковбойках. Они за водкой прилетали в наш магазин. Наши-то пили свою, чистую. магазинную почти нико и не покупал. А эти сразу брали ящик, а то и два. И так несколько раз за лето. А мы, дети, всей толпой сбегались на луг и смотрели на самолет. Даже потрогать можно было. А самые наглые успевали сесть в кресло пилота и понажимать какие-то кнопки - ну, пока их не погонют с матюками разными. Вот такое детство и вспоминается: лето, зеленый луг, синее-синее небо, самолет, летчики в красивой форме, девушки в ковбойках и панамах... У нас тогда многие решили в летчики пойти. Или в геологи, чтобы тоже в экспедиции ездить и вот на таком самолете летать в соседнее село за водкой.
- А ты, значит...
- А я - по мамкиным стопам. Вот, торгую той водкой и жду самолета, который опять возьмет ящик или два. Вот на БТР приезжали, так выгребли всю тушенку и старые макароны - план выполнили за один раз. Теперь жду авиацию. Мамка мне так и говорила: есть те, кто за водкой летает, а есть те, кто водку продают. Вот я, значит, как мамка.
Во-первых, чтобы про любовь. Во-вторых, чтобы девушки симпотные. В-третьих, чтобы трупов куча. Ну, и чтобы был Брюс. Понятно, да?
- Ты всегда такой дерганый?
- Да.
...
- Выпьете?
- Нет, спасибо.
- Выпьете.
- Да. Скотч со льдом.
...
- Дело не в том, сколько человек я убил, а в том, что я думаю о тех, кто пока жив...
...
- Передавай привет моей вдове. И не подхвати кариес!
...

"Девять ярдов", конечно.
Подошел к компьютеру - там Харьков.
Я надеюсь, что все, кого я люблю и с кем все еще надеюсь не раз и не два увидеться, живы и здоровы.

Дорогой мой дедушка!

Так бы начал я письмо, а потом призадумался. Ведь нет их, дедушек. Оба-двое умерли давно и похоронены, и я знаю, где. Один был громогласным, розовощеким, сероглазым красавцем с редким магнитофоном и с квартирой - всегда с квартирой, независимо от наличия или опять отсутствия жены. К старости он стал любить свою кровь, разъезжал по детям и внукам, "дружился". Второй был смугл до черноты от работы на природе, на правой руке у него было всего два пальца, но руку он жал именно этими двумя. И жил всю жизнь с одной и той же. В доме, что сам же и построил сразу после войны. К детям и внукам был осторожен и сух, но как же душевно пел, когда с ним чуть выпьешь в темноте волгоградской ночи под тополями у пруда в Городище! Нет давно обоих. Но если бы и были - кому бы написал письмо с жалобой на жизнь? Тому, кто майором с почетными знаками на груди вовремя ушел на пенсию и сохранил себя для жизни? Тому ли, кто всю войну прошел рядовым, попадал в окружение и плен, бежал, проверялся, и снова - на фронт? Если подумать, если честно признаться себе, так ведь было бы мне интересно сегодня, хоть с тем, кто громогласен, улыбчив и хвастлив, хоть с тем, кто скромен, черен от черной работы, молчалив и не героичен. Так ведь нет обоих. На одного я похож внешне, на другого, иногда говорят, шумом и показухой (а, может, просто прячусь так?).
Но вино неожиданно кисло.
Настроение вдруг...
Дорогой мой дедушка - так бы и пожаловаться.
Да глянул в зеркало, бреясь заранее.
Это же мне должны жаловаться! Не я!

Оглядываясь

Простил ли я сегодня кого-то?
Нет.
А просил ли прощения за всякое?
Нет.
И на том успокоился.
Да и просто - для хорошего вечера.
Хоть и нехорошая песня. Потому что там - нехорошее слово на букву "ж".