ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Игра


- Спустить собак?
Прокопий подумал, по привычке собирая бороду в кулак, подергал слегка, пропустил волосы сквозь пальцы.
- А он не заразный там? Собаки не околеют после? Нет? Ну, пусти, пусти поразвлечься. А я с балкончика посмотрю, как будет улепетывать голытьба.
Приходят под вечер, стучат. Каждый день такое. И ведь как выбирают, что ли… Видно же, что забор высокий, дом богатый – чего стучать? Богатство – оно не там, где подают, а там, где берегут каждую денежку. Каждый кусок хлеба.
Стоит, вон, ждет чего-то.
- Ату его, ату!
Если бы команда была «взять», то собаки повалили бы чужака, прихватили за горло, за руки, и ждали бы, пока подойдет хозяин. А вот «ату» - это радостная команда. Это можно гнать, звонко лая и покусывая не до смерти. Можно резвиться, сшибаясь лохматыми боками, кидаться под ноги убегающему, потом снова лаять, наскакивая и пугая, чтобы скорее поднимался и бежал, бежал… Притворно пугаться камня или палки. Отскакивать, взвизгивать, даря надежду, что отбился, а потом снова – всей кучей, с зубами и горящими глазами… Беги, чудик, беги!
- А-ха-ха!- смеялся в голос Прокопий.- Как они его валяют-то! А он-то, он-то… А-ха-ха! Штаны порвались, смотри! Задом сверкает на всю улицу! Ах, хорошо. Ах, порадовали. Ну, зови обратно, корми защитников. Ха-ха… Молодцы, молодцы, собачары. Завтра опять можно будет повеселиться.

Артемий, задыхаясь, остановился на дальнем пригорке, погрозил кулаком высокой крыше богатого дома. Сволочи, не люди. Его, Артемия Сизского, гнали собаками, как последнего бродягу. И ведь есть нож, да нельзя этих собак ножом. Тогда все село поднимется на чужака – забьют насмерть. А так – вон, порвали штаны, синяков понаставили, изваляли всего, напугали. Нет, это не люди – это собаки какие-то.
Из далеких Сиз Артемий ушел в самое время. Как раз после него и закрыли ворота. Там начался долгий лечебный пост – заразу лечили голодом. Голода боялась та чумка, от которой люди полнели, белели и даже синели, а потом прорывалась кровь сквозь истончившуюся кожу, и все. Если уж заболел – лекарств не было. А вот поголодать, чтобы не толстеть, чтобы продержаться… Это как раз Артемий и предложил герцогу, посмотрев на клетки с умирающими горожанами. Раз толстеют и лопаются – значит, просто не надо кормить. А герцог – он-то как раз спокойно закроется и переждет. Подвалы в замке глубокие, еды хватит надолго. Горожанам же полезно попоститься. И вообще говорят, человек неделю спокойно может не есть. Лишь бы вода была. Вон, какая река посреди города – пейте, раз уж еды не будет.
У герцога – подвалы. А у Артемия была холщовая сумка. И кошель в поясе справа. Пояс был шелковый - хороший, широкий и многослойный. Если развернуть шелк, так настоящий плащ получится.
Только вот нет больше того плаща. И сумку отняли, выйдя вдруг из кустов – дикие ведь люди! Ну, зачем им снадобья, в которых только медикус может разобраться? Что, будут пробовать все подряд? Да и пёс с ними – пусть травятся и дохнут, как собаки!
Хорошо еще, на сапоги разношенные не польстились – а у него просто ноги больные, опухают, нельзя ему новые сапоги. И нож засапожный поэтому остался. Так, небольшой ножик. Острый. Им хоть хлеб порезать, хоть окорока кусок стесать, хоть щепок настрогать для костра или для печной растопки…
Только вот кушать очень хочется все время.
Артемий не ел уже два дня.
А иначе – разве же пошел бы он попрошайничать?

Все началось как раз три дня назад. Саша и Женя подали документы, потом обзвонили друзей, приглашая на свадьбу. А Мишка предложил сыграть, раз уж такое дело. Типа, испытать себя и свою дружбу и любовь. Сейчас же игры с полным твоим присутствием, объяснял он. То есть, в чем был самый смысл такой игры? В том, что программа рандомно («как-как?»- переспросила Женька), ну, то есть, случайным образом раскидывала героев по странам и континентам. Но так, чтобы они могли встретиться и снова подружиться. А влюбленные, следовательно, чтобы опять влюбились друг в друга. Игру можно затеять так, чтобы время там шло быстрее. Тогда хоть год в игре, а тут, снаружи, пройдет всего, скажем, три дня. Или неделя как раз. Ну, что тут страшного-то? Мы же друзья с детства!
- Рандомно, говоришь?- задумывался Пашка.
Он был уже капитаном, многое повидал и многое умел.
- И меня, значит, в какое-то там туловище втиснут, а не в армию?
- Совершенно случайным образом! В этом самый смак! Можно попробовать себя в другом деле. Можно как-то проявиться, что ли. В общем, такое вот у меня к вам предложение. Чем неделю до свадьбы в магазинах толкаться, подарки искать – взяли бы все вместе, да сыграли на неизвестной карте с неизвестными правилами. Или мы дурнее машины?
Дурнее игровой машины никто себя не чувствовал. Поэтому заполнили анкеты, советуясь и посмеиваясь, сдали, получили шлемы…
Условное Средневековье, условный фентезийный мир, условное маленькое королевство – чтобы наверняка встретиться.
- В игре,- объяснял консультант,- каждый из вас будет ощущать себя не программистом Михаилом и не военным Павлом, а как раз тем героем, которым вас сделает машина. И действовать вы будете не основываясь на своем личном опыте, а только в рамках игрового процесса и знаний и качеств того героя, который станет вами на срок игры.
- Да ладно там!- смеялась Женька.- Лишь бы не уродкой какой. И не старухой. Разберемся!
- Рандомно,- сказал консультант, подняв кверху палец.
И нажал левой рукой большую красную кнопку.

Герцог Эугениус смотрел с балкона своего замка на город и тихо, но отчетливо и длинно, ругался. Время было осеннее. Самое хорошее время для охоты. А он должен сидеть тут и смотреть на свой город, который за какие-то непонятные прегрешения боги наказали страшной и очень неприятной на вид болезнью. Хорошо еще, что не заплатил этому медикусу лишнего. Тоже придумал – голодать! Это кто здесь будет голодать? Это герцог будет голодать? Или его семья будет голодать? Или, может, стражников заставить голодать? Вот как себе представляет этот дурак?
Кстати, дурак… Зря выгнали медикуса. Надо было его сделать дураком. Был бы под руками все время. А если что, так и полечил бы заодно. Двойная была бы польза: и смех от него, и лекарства. Но теперь уже не вернуть. То есть, если послать, так и вернут. Только сам же приказал закрыть ворота. А может, открыть? И пёс с ней, этой болезнью. Кого приберут боги, тому, значит, суждено. Кто-то же останется.
- Ха!- сказал герцог и стукнул кулаком по перилам.- Герцог я, или где?
- Что прикажете?- высунулся из ниши слуга.
- Коней седлать к охоте – раз. Ворота открыть – два. Медикуса этого изловить и доставить – три.
- Завтрак, ваша светлость?
- Позавтракаю на природе. Уложите там в корзину, как обычно.
Ну, вот все и решилось. Практически само собой, да мудро и правильно. Болезнь – она от чего? От богов. Вот пусть боги и разбираются, кому болеть, а кому охотиться.

Алексе не повезло. Многим не повезло, но что ей до многих, когда поутру не могла согнуть руки – так они опухли. И ноги тоже. Как колоды бело-синие. Все распухло. Нажмешь пальцем – ямка. Потом медленно-медленно заплывает, исчезает. Кожа стала гладка-гладкая. Аж блестящая. Мамка плакала и ругалась, что не надо было ходить на площадь к цирку. Все болезни, кричала она в дверь, боясь подойти ближе, от приезжих! Все! Не было их, не болел никто. А раз ворота открыты, раз в богатый город едут всякие, кому не лень, так и везут заразу с собой!
Иногда она переставала кричать и спрашивала тихонько:
- Лекса, у тебя болит что? Или?
Ничего не болело. Только кружилась голова и пухло все тело. Даже хотелось ткнуть острым, чтобы вытекла лишняя жидкость, чтобы не было так страшно.
А было страшно.
- А герцог наш на охоту снова ускакал,- сказал младший брат, пробегая по коридору.
- А ну, брысь отсюдова!- закричала мамка.- Еще не хватало, чтобы ты заразился! Марш, я сказала!
К вечеру у Алексы открылись жилы. Совершенно неслышно вскрылись, и потекло горячее по рукам и ногам. И было вовсе не больно. Только страшно. Пока не уснула.

Из игры выходили по очереди. Как выбрасывала машина. То есть, рандомно.
Вставали молча, смотрели на остающихся, выходили.
Ни слова. Никому.
Консультант кивал каждому на прощание, но тоже ничего не говорил. Его это не касалось. Он тут – только для игры.
Последним ушла Женька. Очнулась, как после сна, осмотрелась еще мутным взглядом. Успокоилась – никого. Встала молча, ничего не спрашивая, махнула консультанту на его кивок, и ушла.
Все ушли.
- Так, кто там у нас следующий? Какая группа и по какому поводу?- громко спросил из коммуникатора старший смены.
- Школа. Выпускной класс. Дружба, любовь, все такое.
- Запускать?
- Давай. Следующий!
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments