ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Рай и ад

- Вот вы совсем не думаете о будущем,- опять скрипел Васьвасич.
Ему было уже очень много лет. Больше сорока, наверное. Даже голос у него был старый и тусклый. И он скрипел. Не так, как дверь, которую внезапно открываешь, а петли у нее старинные чугунные, да не смазанные - и такой яркий продолжительный скрип, что дрожь пробирает и мороз по коже. нет. А такой, тихий, без надрыва. Как ящики из стола. пустые ящики из старого стола.
- Какое, нафиг, будущее?- смеялись пацаны.- Ты, Васьвасич, фантаст, не иначе.

Васьвасич начинал раскачиваться, булькать горлом, заикаться... И только потом понимали, что не задыхается он, а смеется.
- Будущее есть у всех. И оно вовсе не в тех нескольких годах, которые вам доброе правительство позволило прожить тут, в самой заднице стольного города. Вы, ребятишки, о рае и аде думали7 О вечном возмездии за все дела? Или вы какие-то индуисты...
- Чего?- вскочил Сашка.- Какие исты? Чего-о-о?
Васвасич опять побулькал, отдышался, отпустил краску с щек, протер слезящиеся глаза. Нет, правда, совсем старик.
- Исты... Индуисты, Сашенька. Это такие древние люди, понимаешь. Они придумали удобное для себя. Будто ты никогда не умираешь. Просто перерождаешься. Вот был ты сукой и тварью последней - станешь мокрицей. И жить тебе под очком туалетным двести лет до нового возрождения. Или был, как вот почти сейчас, туп, как дерево. И - стал дубом. Знаешь, как долго дубы живут? А если, скажем, в секвойю переродишься? Это тоже дерево, только далекое, редкое. Но живу-у-учее! Вот и рассчитывай свои шаги. Но вы же не индуисты, так?
Все покивали, пробормотали свое "так, так", подсаживаясь поближе. Васьвасича понесло, и он мог теперь долго и интересно говорить. Все - развлечение. А вечером, когда свое съедено, а чужого не предвидится, что еще делать, как не послушать старого и мудрого человека? Даже если смешно?
- А вот мы, европейцы...
- Чего это - цы?
- Европейцы. Жители, значит, Европы. А Европа, кто забыл, это такой...
- Блин, Васьвасич! Кончай про Европу! Это они над тобой прикалываются! Давай уж про будущее, что ли!
Витек всегда говорил, как пел. И всегда у него повышение тона к концу фразы. И получается, что он все время как будто что-то восклицает. Так и смеялись какое-то время - мол, "давайте восклицать"... Пока не надоело. А теперь вот - хоть Васьвасича послушать. Он прикольный. И знает много. Потому что старый.
Васьвасич опять вытер глаза, откашлялся.
- В общем, мужики...,- это он специально ввернул, чтоб пацанам лестно было.- Мы народ европейский, а потому у нас впереди, как написано в священных книгах, большое судилище, а потом возмездие. Кому - в ад, а кому- в рай.
Слова-то знакомые. С детства. Вот только Васьвасич - он прикольный. Может так повернуть, что и не поймешь, смеется или на самом деле так. Потом сиди и гадай. Сам-то он и не вспомнит, что такое рассказывал. Спросишь через день, а у него борода трясется, губы дрожат, глаза бегают по сторонам - нет, ничего не помнит.
- В этой жизни лет дается немного. Ну, максимум, сто...
И опять все смеются. Потому что сказал такое, что нельзя не рассмеяться. Это как все равно щекотка какая-то.
- Хорошо, пусть пятьдесят. Ладно. А посмертие - вечное. Так написано было во многих священных книгах. Умер ты, но потом воскреснешь. И сядет высокий суд, а ты встанешь перед ним. Будут взвешивать, что сделал, кем был, кому вред, а кому пользу, для чего жил. И потом, когда взвесят все точно, то навечно определяют в ад или в рай.
- Васьвасич,- промурлыкала Зинка.- Ты такой умный, это что-то!
- Тьфу, дура!- зашипел Сашка.- Дай послушать!
- Так вот, Сашенька... Рай и ад... Но люди всегда понимали про них неправильно. И только теперь, испытав многое, я понял, как надо понимать написанное. Вот, скажи, если тебя попросят придумать как-то, вообразить и описать рай... Что там будет и как?
- Ну-у-у,- свел брови Сашка.- Н-у-у... Это, значит, тепло. Во-первых. Много еды и бухла. И телки!
Все опять засмеялись.
- Вот. Именно так и думали некоторые древние. Они считали, что там, в раю, будет именно так, как тебе не хватает тут. тепло, много еды, бухла и телок. Прямо вот точка в точку. Была такая вера в древности, да.
- Но ты ведь скажешь, что все не так?
Васьвасич всегда объяснял, что все не так, как кажется. Все, говорил он, гораздо хуже.
- Все не так, да. Вот, скажем, ты, Сашенька. Ты у нас кто? Ну, по жизни - кто?
Сашка подумал и сказал с гордостью:
- Вор. Мое честное имя - вор.
- Так вот, у вора есть свой рай и свой ад. Потому что любой суд - сами понимать должны - лотерея. Ты, скажем, лоха завалил И думаешь, что теперь дорога тебе в ад. А суд решит, что ты семью от подонка избавил - и в рай тебя. Вот и не знаешь заранее. Потому для каждого есть свойй рай и свой ад. И для вора тоже. Вот ад для вора. Страшное место, должен вам сказать. Ты идешь там по переулкам и узким улочкам. В домах открыты окна и двери. На подоконниках и на столах сверкают драгоценности и разные нужные и полезные штуки.
- Ножи?
- И ножи, конечно. И вот ты идешь, оглядываешься, видишь, что никого - хвать со стола красивое! Хвать полезное! И вперед, вперед, чтобы не поймали. А там - еще более красивое и полезное...
- Рубашку снять, рукава завязать - вот и сумка.
- Ты так и делаешь. нагружаешь сумку. Доверху нагружаешь и даже с горкой. И - вперед. А там еще дома и дома, еще улицы и улицы, и все окна нараспашку, все двери открыты. И везде на подоконниках и на столах лежат вещи. Еще красивее, еще богаче, еще нужнее.
- Выкинуть дешевку!
- Выкидываешь все. И снова нагружаешь. Опять режет плечо, грузит спину. Весь в поту, но идти надо. Потому что надо же унести свое! А там впереди - еще лучше вещи. Еще красивее, еще богаче. Снова высыпаешь. Перебираешь, чтобы не обмануться. Опять набираешь полную эту сумку. По карманам рассовываешь. И снова высыпаешь. И снова набираешь. И опять... И опять...
- Блин...,- прошептал Сашка, проникшись.- А как реализовать?
- А никак, Сашенька. Никак. Это твой персональный воровской ад. Тут есть все. И лучше, чем все. И больше, чем все. И все - твое. и никто тебя не будет ловить и выслеживать. Будешь вечно ходить по этому бесконечному городу. И вечно высыпать наворованное, сравнивать с новым, снова собирать, снова высыпать, снова сравнивать...
- А рай? Какой у меня рай тогда?
- А рай твой будет такой.
Васвасич отпил кипятка из подсунутой консервной банки. Сплюнул в сторону какую-то мусоринку, попавшую в "чай". На самом деле, это был не чай, а просто травяной отвар. Но название осталось старое.
- Такой рай. Будешь ты работать с утра и до ночи. Над очень важнойй для тебя работой. Над очень интересной для тебя работой. Над такой, которую никто другой не сможет сделать лучше тебя. Так уставать будешь, что только упасть на кровать и спать. А утром вскакивать с петухами и бежать на работу. Потому что очень хочется. Очень нравится. Просто счастье у тебя на работе.
- Не понял... Я же вор?
- А воровать тебе будет некогда. И незачем. ты будешь счастлив, Сашенька. А счастливые не воруют.
Сашка сплюнул в огонь и хотел начать спорить, но потом задумался. А Васьвасича опять дернул Витька.
- А про телок? Мне вот - телки нравятся. Ими люблю заниматься. Что скажешь?
- Эх, Витюша. Не телки они - женщины. И вот твой ад: женщин вокруг много. Да просто все - женщины. А ты - одинн. И поэтому любят тебя, как просто вот никого больше любить нельзя. Ты у них - солнце в оконце. Ты - отрада для сердца и тела. Ты, Витюша, главный самец на весь твой рай... То есть, ад, конечно. Тьфу! Чуть не забыл. Ад, да. И вот они и вот так, и вот эдак... А ты - не хочешь. Не болеешь, нет. Не в расстройстве. Не стар. Просто - надоело все. Не хочешь.
- Ой, фу-у-у,- напоказ простонал кто-то их мелких.
- А рай тогда?
- Рай простой и хороший. Тепло, светло, много бухла и телок. Просто ты уже старый и тебе не нужно ни бухло, ни телки. Но - приятно и интересно. Ты представь только: вот они идут мимо тебя, а ты их рассматриваешь чуть не в упор, но никто на тебя не обижается, никто не хочет дать тебе в морду. А ты и поговорить с ними можешь. Просто так, для развлечения. без всякой связи с постелью. Понимаешь?
- Васьвасич,- потянула его за рукав Зинка.- ты мне про ад не говори - страшно. А про рай скажи. Как ой он - рай?
- А рай твой будет такой тогда: ты будешь натоящий писатель. Будешь писать книгу про любовь и дружбу, про смертельные схватки и заколдованные места. И читать будешь написанное за день своему единственному мужчине. Красивому, конечно. И еще - умному. А он даже будет плакать, когда про грустное, смеяться - если смешно. Будет говорить, какая же ты умная и какая красивая и вообще - писатель-писатель. У вас будет любовь-любовь. И дети. Много детей.
- Эх, Васьвасич,- отодвинулась она.- Какие, нафиг, дети? Нищету плодить?
- Всем спать!- сказал Сашка.- Я у костра - первый. Потом подниму, кто слишком храпеть будет. Спать!
А когда все стали отползать к своим тюфякам и тряпью, заменяющему постели, он наклонился и совсем почти шепотом спросил:
- Васьвасич, а у обыкновенных людей рай и ад бывает?
Васьвасич пожевал губу, а потом вздохнул и ответил:
- Так обычных-то и нет. И не было никогда. Такие вот дела.
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments