ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Опять рассказ приснился

А я встал - и записал.
В общем, про Мишку и машину времени и про лето немного:


Летом Мишку всегда возили в деревню к бабушке. Говорили, что свежий воздух, прогулки и игры, натуральное и регулярное питание – это очень полезно его подрастающему организму. Он, конечно, пытался сопротивляться, особенно в последние годы. Но как тут посопротивляешься, если родители кандидаты наук, а тебе всего тринадцать лет? Они же лучше знают! Ну, так они говорили, если начинались стоны с его стороны. А стонать он умел. И как тут не застонешь, когда у бабушки ни компьютера нет, ни Интернет не подключен, и даже мобильная связь не работает! То есть, телефон там есть, но старый, аналоговый, на проводе. Такая большая черная коробка на стене. И трубка сверху – тяжеленная. Такой трубкой и пришибить можно, если какой вор полезет или грабитель.
Бабушка Мишку любила. Так любила, что он возвращался в город с новым ростом, новым весом, загорелый и беловолосый. Солнце выбеливало волосы за неделю. Там же все время на улице! Даже питаться – обеды там и ужины всякие – на улице, под навесом возле летней кухни.
Зимняя кухня была прямо в доме. Там было тесно и сумрачно – подслеповатое окно без форточки выходило «на зады», в самую крапиву. Зато печь была огромная, и от нее зимой грелся весь просторный бабушкин дом. А со стороны большой комнаты там еще и лежанка специальная была. То есть, все, как в книгах.
Мишка с детства знал, кем станет, когда вырастет. Конечно, математиком и механиком. Учиться придется долго и тяжело, как родителям. Но зато потом, после мехмата, будет такая интересная работа, что просто – ух!
Перед отъездом, когда Мишка снова стонал и канючил, батя притащил с работы новую игрушку. Целую банку, полную прозрачных стеклянных шариков, в центре каждого – огонек. Огоньки разные. Перемигиваются прикольно. Если потрясти банку, они выстроятся в другом порядке. А можно и руками выкладывать, чтобы огоньки выстраивались в разные рисунки и фигуры.
- Я маленький, что ли?- удивился Мишка, рассматривая банку и тряся ее по-всякому.
А батя сказал, что такие игры маленьким не дают. Это прототип и модель машины времени. Просто они пока не научились ее правильно собирать и заставлять работать. А надо так выстроить эти шарики с огоньками – вот, видишь, они магнитятся немного? – так выстроить, чтобы машина заработала. Но над алгоритмом работает целая лаборатория. Вот и мама работает. Она как раз и рассчитывает эти алгоритмы.
Мама улыбалась, кивала, а потом даже всплакнула: она всегда так, когда Мишка уезжал надолго. А тут – на целых два месяца в дальнюю деревню, где даже Интернета нет!
Но поздно плакать. Все решено. И вчера на кухне снова Мишке объяснили, что родители умнее, а ему до его мехмата еще учиться и учиться, а поэтому надо набираться сил и здоровья. И значит – к бабушке. И без разговоров.
Вот и уехал.
А про деревню и рассказывать нечего. Там холмы и овраги кругом. Еще арбузные бахчи. И балки – это такие тоже овраги, но уже старые, без крутых склонов, заросшие по самые брови вишней и черешней. Туда можно было уйти чуть не на весь день, засесть на дереве, рвать вишню, плевать косточками просто так вниз, ни на кого не мусоря…
Правда долго так не просидишь – скучно ведь. А знакомых и практически друзей в той деревне – полно. Потому что Мишка туда каждое лето приезжал. Вот и встречали, как своего. Радовались, жали руку, рассматривали, как он там за год и чего вообще, расспрашивали о жизни.
О жизни хорошо разговаривать ночью под ватным одеялом на старой железной кровати, стоящей в дальнем углу сада под яблонями. В листьях шелестит ветерок, отгоняющий комаров. Иногда вдруг падает яблоко. Это не от спелости падает, как объяснили Мишке, а от червяка. Яблонями заниматься надо. Обрезать, лечить и так далее. А Мишка только поливал. Поливать было легко. Надо было просто перекидывать шланг от дерева к дереву. Как нальется целая лужа, так к следующему. А потом оглянешься, а сзади опять сухо, потому что лето, жарко. Потому что тут – юг.
Мишка ночью солидно рассказывал про мехмат и про родителей. А когда смеялись и не верили, притащил из рюкзака ту банку, что батя с работы принес. Стеклянные тяжелые шарики подмигивали разными огнями, выстраивались в таинственные красивые фигуры. Ночью это было особенно хорошо видно.
- И вот,- говорил Мишка солидно.- Если выстроить эти шарики правильно… Вот потрогай, потрогай. Видишь, как они магнитятся? А если построить правильную фигуру, то будет, как настоящая машина времени. Потому что – прототип. Действующий, между прочим.
Про действующий прототип батя не говорил, но Мишка и сам понимает. Раз уж огоньки, значит, там энергия есть. А раз есть энергия, значит, действует. Надо только все правильно сделать.
Пацаны трясли банку, рассматривали светящиеся фигуры, рассыпали шарики по одеялу и складывали вручную обратно в банку. Не работала машина времени. На третий день всем уже надоело, и Мишка унес банку в дом.
Потом похолодало, как это бывает летом на улице. Это когда всю ночь воет ветер, а потом обрушивается дождь, как в книжках про тропики. А утром – синее-синее небо, солнце, но – бр-р-р – холодно!
Остается читать книжки.
Ну, или еще эту банку трясти, да рассматривать.
Скучно, конечно, но по холодной грязи не побегаешь.
Бабушка сделала вкусные сладкие пироги. К вечеру обещала вареники с вишней. Вот Мишка ел пироги с яблоками, немного читал – совсем немного, потому что в школу еще не скоро. И выстраивал разные фигуры из шариков, подмигивающих разноцветно.

- Баб Вер,- кричали под высоким забором пацаны.- А Мишка выйдет, нет?
Баба Вера говорила, что Мишки нет и вытирала глаза платочком. А когда пристали – где он, да как он, так она ответила, что Мишку в больницу в район повезли. Зубы, мол, у Мишки. И простуда сильная. Вон какая погода была.
Тут пацаны и задумались.
Во-первых, никакой скорой помощи никто не видел. Во-вторых, простуду лечат чаем с малиной – это все знают. В-третьих, какие там еще зубы?
- Сработало!
Кто сказал первым, уже не вспомнишь. Это как хором получилось. Потому что все сразу поняли: у Мишки получилось. Собрал он ту неведомую фигуру, над которой бьются его родители в целой лаборатории. И у него получилось. Вон, баба Вера плачет - неспроста же! Когда у Машки были зубы – кто плакал? А вот когда Витька с воспалением зимой лежал – кто тогда плакал? Вот! Все же ясно?
Через день Мишка вышел к пацанам. Сказал, что пока играть не может. Сказал – нельзя еще день или два. И сидел на скамеечке, рисовал что-то на земле прутиком, смотрел с тоской, как играли в футбол.
Когда предложили рассказать, отвечал как-то лениво и скучно. Ну, мол, зубы прихватило. И еще простуда. Вот- покашлял – слышите, нет?
Пацаны переглядывались понимающе. Ну-ну…
- А банку вынесешь?
- Чего ее выносить?- солидно отвечал Мишка.- День на дворе. А ночью я спать буду. Мне чаю с малиной наведут – и спать. Может, потом…

Совсем-совсем потом, уже накануне дня отъезда, когда уже и батя приехал за Мишкой – классный у него батя, между прочим! Опять тогда разговаривали о близкой школе, о том, как там через год, о том, кто и кем думает стать.
И Мишка вдруг и сказал, что хочет стать историком.
Ну, тут все переглянулись, но ничего не сказали. Понятно же все. И батя потому приехал, что – ну, понятно, да? И Мишка переменился. И все эти болезни.
И понятно, что говорить об этом просто нельзя.
Но вот же – не на мехмат какой-то, а историком!
И кто тут еще думает иначе?
Переглянулись все еще раз, и стали говорить с Мишкой о разном нейтральном. О звездах в небе, о жизни в деревне, о том, как тут война была, об окопах в степи, о землянках в балках, о том, что история – это, конечно, круто.
- Ну, Мишка,- говорили, уже расходясь.- Ты приезжай давай. Если получится, конечно. Мы все ждать будем.
А про машину времени никто ничего не сказал. Потому что не дураки. Хотя, очень всем было интересно, что за фигуру собрал Мишка, да где пропадал целый день. Но – тс-с-с…
Понятно же – нельзя об этом вслух.
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments