ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Время, вперед!


Привыкнуть к такому нельзя. Можно только терпеть. Это еще Амундсен говорил, кажется. Только он – про мороз. А у нас…
- Ну, сколько же можно? - почти кричит жена. – Что они там делают? Нет, надо обязательно жаловаться.
Куда жаловаться? Кому жаловаться? И главное – на что жаловаться? Они там наверху никаких законов не нарушают. Включается противный сверлильно-долбежный аппарат не раньше, чем позволено местными властями. И выключается не позже. А то, что о время их работ даже телевизор нормально не посмотришь… Хотя, в наушниках, вроде, нормально. Особенно, если наушники правильной фирмы, не пропускающие снаружи никакой звук.
- Почему я должна быть в наушниках? Ну, почему? - бесится жена. – Во-первых, у меня от них потеют уши. И не смейся! Это реально неприятно и противно, когда потеют уши! А во-вторых, это мне на проводе висеть, что ли?
Почему сразу – на проводе. Есть и беспроводные…
- Издеваешься? Я же сказала – уши потеют! Могу еще раз повторить. И не хочу я наушники. Не хочу! Хочу, чтобы просто так смотреть и все слышать. У нас все же дом последней серии, тут звукоизоляция хорошая.
Звукоизоляция хороша. Но и инструмент у тех, кто выше, очень хороший. Так и слышишь, как просверливаются насквозь бетонные стены, прогрызаются со скрипом гипсолитовые перегородки, пропиливаются с визгом новые дверные проемы. И похоже, у них там квартира семикомнатная. Вот пока в одной комнате ремонт закончат, пора уже и во второй начинать. И так по кругу они идут и идут. Сверлят, пилят, ломают, долбят.
- Я вчера консьержке пожаловалась, - говорит жена. – А она спрашивает: это какие соседи ваши? Эти или те? А я и сказать не могу, какие конкретно. Мы же не знакомы ни с кем. Вот в какой квартире все это, по-твоему?
Ну, в какой, в какой. Тут все дело в передаче звука. Иногда кажется, что прямо над головой работают. Тогда особенно громко и гулко. А иногда – вроде, на другом конце дома. Но по капитальной бетонной плите. Вот она и резонирует, сообщает, так сказать, всему дому и всем жильцам.
- И сколько же можно сверлить? Там же ни одной стены не осталось целой! Все рассверлено напрочь!
А я так думаю, что, умеючи-то, можно сверлить долго. То есть, не умеючи. Помнится, когда самый первый ремонт у нас был, еще на старой квартире, лет, значит, двадцать назад. Тогда всяких специализированных магазинов для квартирного ремонта просто не было. И простую дрель мы доставали тогда через друзей и через друзей друзей. Дрель в простом чемоданчике нам принесли, а вот сверла я покупал сам. Те, что были – те и купил. Вот и сверлил одну дырку по три дня. Сгорит сверло – другое вставляю. Так несколько упаковок сверл истратил. Или надо говорить – «свёрел»?
- Что ты меня путаешь? – она опять почти кричит. – Сверл, свёрел - какая разница? Тут же жить просто нельзя!
Жить-то можно. Никто еще не умер.
- Ах, ты ж, - говорит жена.
И уезжает к маме в гости. Имеет она право поехать к маме в гости в субботу? Конечно, имеет. Имею я право не поехать к теще? Нет, у нас прекрасные отношения, но чисто по понятиям – имею право? Имею. Так что все в своем праве. Но все равно почему-то обидно. Тем более, что я ни в чем не виноват. Я же не сверлю целыми днями. А жаловаться и правда не на что. Все законы соблюдены. Я даже прибор приносил с работы, считал децибелы – нет, в рамках, так сказать. До красной черты не добирается. Значит, не жаловаться, а терпеть. Рано или поздно заканчиваются все ремонты.
- Да? – кричит она уже из коридора. – Ремонт – он постоянный! Этот, как его, перманентный! Вот!
А я же думал, она уже уехала.
- Тебе только и надо, чтобы я уехала? И уеду! На два дня уеду! Справляйся тут сам!
И уехала.
Женщина, что с нее взять. У них нервная организация такая. Сразу реагируют. А нормальные мужики долго копят и собирают в себе.

Вот сегодня – нарушение. Сегодня можно жаловаться.
- Ага. Терпел, терпел, терпила, а теперь…
И чего обзывается? Нельзя жаловаться, когда соблюдаются все законы. А сегодня он начал на час раньше. Значит, что? Значит, нарушил. И вот я, как ответственный квартиросъемщик и уже пожилой человек…
- Так и скажи. Что старый и нервный!
Пожилой, ч общем, человек, пишу участковому и в отдел полиции о нарушении всех правил проживания. Требую утихомирить жильцов наверху. И готов способствовать органам в доказательстве их вины в нарушении общественного порядка. Вот как выразился.

Участковый пришел на следующий день. Высокий, широкий, симпатичный. Лет ему менее тридцати, а уже капитан. И черная кожаная папочка в руках.
- Вот! – сказала жена.
И показала в потолок пальцем.
- А вчера – совсем в неурочное время! И ведь не заставишь их никак!
Участковый слушал, хмурился.
- А подняться к соседям не пробовали? Поговорить, познакомиться, объяснить свое положение? Договориться как-то?
Чего это – договориться? И смысл какой? Раз ничего они не нарушали, то, выходит, и требовать нечего. Все по закону. Все по правилам. Какой смысл таскаться вверх-вниз, если ничего сделать нельзя?
- Ну, тогда пойдемте вместе.
Он поправил модное форменное кепи и первым вышел в коридор.
На звонки и стук в дверь никто не открыл. Хотя шум стоял – мама, не горю! И сверлежка эта с долбежкой не прекращалась.
Участковый помрачнел.
- Это, наверное, там у них незаконно работают мигранты. И они незаконно приехали в нашу страну. Вот поэтому не открывают.
Он вызвонил тревожную группу. Потом добился от дежурных, чтобы пришел слесарь с набором инструментов. Дверь долго не поддавалась, но все же не выдержала умелого подхода и открылась со скрипом. Туда, отодвинув всех в сторону, скользнули «штурмовики» в черном. Почти сразу прекратились звуки ремонта. А потом пустили и всех остальных.
- Понятые, распишитесь,- сказал участковый.
- Вы довольны? – спросил он нас.
Звука не стало – доволен, значит.
- А где хозяева, хозяева где? Хочу им в глаза посмотреть! – сказала жена и двинулась в темный коридор.
В двух комнатах не было ничего. То есть, мебели не было. Мусора не было. Не было инструментов. Не было этих страшных незаконных мигрантов.
А был магнитофон, включенный в сеть. И электронные часы, подмигивающие зелеными цифрами.
И все.
- И сколько лет вы терпели? – спросил участковый.
Сколько лет, сколько лет… Да как въехали в свою, так и началось сразу. А тут, выходит, просто хулиганство какое-то.
- Чья квартира? – спросил участковый.
- Так, ничья, выходит,- ответила консьержка. – То есть, хозяева у нее есть, да никто их никогда не видел. Они, говорят, в Испанию уехали. А это, наверное, чтобы воры не проникли…
- Или мигранты, - сказала она, подумав.
- Ну, что… Протоколируем, изымаем. А вы, выходит, должны президента благодарить. Так бы и терпели всю жизнь.
Президента? Причем здесь президент?
- Президента?- спросила неуверенно жена. – Он-то тут каким боком?
- Так время внезапно снова вернули. Тут часы с программой. Они же не могут знать, что у нас то сюда время, то туда. Вот и включилась техника раньше. По-старому включилась. А вы тут же и вызвали нас. Иначе бы еще годы и годы… Техника надежная, немецкая. Шумело бы и шумело вам.
Это точно. С другой стороны, ну, поднялся бы я, постучал – кто бы мне ответил? А? Вот то-то. Так что все правильно было сделано.
А жена поглядела на меня, опять обозвала терпилой. И уехала к маме.
Вот теперь-то – чего ей нет не так? Шума же нет?
Tags: Графомания, Приколы, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments