ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Родня


- Коля! Коля, ты здесь?
Шепот осыпался изморозью с прокопчённых бетонных стен. Вслух говорить нельзя. Тихой зимней ночью, когда не рвутся снаряды и не свистят над ухом пули, любое движение в хрустящей, встающей жестяным коробом на морозе, сто раз пропотевшей и высохшей и снова пропотевшей камуфляжной куртке сразу вызывает – и никаких сомнений - очередь дежурного пулеметчика. Или даже гранату из гранатомета – их теперь, как говорится, в количестве и ассортименте. Не жалко. Таскают с собой охапками, как дрова. Старые, в основном, но человеку все равно, от чего умирать – от жестокого старого боеприпаса или от новейших умных и добрых технологий.
Запах простывшей на морозе едкой гари вызывал кашель. Но кашлять тоже нельзя – враз засекут. Надо натянуть маску и дышать через зубы, медленно согревая и очищая во рту воздух. Приподнимешь край заиндевевшей ткани, сплюнешь тошнотную кислую слюну…
- Коля! Ну!
- Да здесь я, здесь. Здорово!
- И тебе не болеть,- хихикнула Ольга.
Все, как в детстве, когда старший брат защищал от возможных опасностей во дворе. Присматривал. То есть, уже совсем не как в детстве.
- Ты там как?
- Живой пока. А сама-то?
Самой-то было тяжело. Война – мужское дело. Бегать, ползать, перекатываться после выстрела, таиться в тенях, смотреть слезящимся от напряжения глазом в трубу прицела, мерзнуть от мороза и от нервного ожидания – это ведь не самое сложное. Этому можно научиться и привыкнуть даже. Хотя, не привыкнуть – притерпеться. А вот туалетные стыдные проблемы, да и прочее, о чем с мужиками не поговоришь, не признаешься…
- Да терпимо,- вздохнула она.- Сначала-то было хуже. Теперь вроде все, как надо. И снабжение стало лучше, и вообще.
Помолчали. Потом она опять зашептала в щель, оставленную выбитым кирпичом:
- Заходила домой. Дом-то теперь у нас. Все почти цело. Так, по мелочам только если. В принципе, небольшой ремонт – и жить можно. Только наших нет.
- Я их вывез в самом начале. Поживут пока у нас.
- Ну, и нафига сдернул? Лучше бы я их – сюда. Тут хоть кормят нормально, и отношение, и все – свои.
- А у нас – чужие, что ли?
- Ну, ты прости, конечно, а как относиться к тем, кто в нас стреляет?
- А нам как – к вам?
Он приник почти губами к холодному кирпичу:
- Вас там зомбируют, что ли? Ты же нормальная была всегда. И за свободу на демонстрации ходила. А теперь? Ваши программы слушаешь – за голову хватаешься. Откуда и что берется? Что за пропаганда, как при Геббельсе? Да вам бежать надо, бежать или сдаваться вот нам – может, уцелеете. Иначе народ поднимется и порвет всех, как предателей…
- Коля, брателло, ты что? Совсем с ума сошел? Это же у вас там пропаганда пескоструйкой по мозгам. Вычищает все мысли. Это мне надо сдаваться? Это тебе надо на нашу сторону переходить и бить врага, как наши предки били! У вас там Интернета нет, что ли? Ты хоть новости последние знаешь? Вас же лупят в хвост и гриву! И это, братик, пока народ весь не поднялся. Но уже ворчит, уже шевелится… Знаешь, сколько добровольцев у нас? Да уже целые добровольческие батальоны! А скоро будут и армии. Не выжить вам. Не устоять. Потому что правда – на нашей стороне. Я тебе точно говорю. Так что лезь сюда, отведу к комбату, будем вместе воевать. Поручусь…
- Зомби…
- А чего тогда пришел? Чего тебе, такому правильному, с зомбями разговаривать? Нас, зомбей, отстреливать надо, пока зараза дальше не пошла. Так вас учили? Так?
- Я думал – мы брат с сестрой… Родная кровь. А выходит, все не так. Выходит, ядовитая зараза по венам. Выходит, враг ты мне и народу. А с врагами не разговаривают.
- Да, с врагами не разговаривают…
Два выстрела прозвучали слитно, как один.
Откликнулись дежурные пулеметы. Добавили огня выбежавшие к своим ячейкам бойцы. Включились минометы, завыло над головой, загрохотало. Последними ударили крупные калибры. Всего раз. Рухнуло старое здание, подняв облако пыли и дыма.
Постепенно утихло. Еще несколько ракет. Еще пара одиночных выстрелов. И снова тишина. Утром будет проверка и расчет. Утром узнают, кого не хватает в строю. Утром решат, что и как произошло.
- Родителей жалко,- скажет командир, подписывая извещение.
- Да у них еще есть, на той стороне. Может, выживет, вернется.
- А если выживет, так нам потом все равно разбираться.
- Но мы же, когда война кончится, расстреливать их не будем? Мы же за правду и справедливость?
Tags: Графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments