ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Добровольцы

Летний вечер на Ленинских, то есть, давно уже опять на Воробьевых горах… Ну, чего еще желать, казалось бы? Солнце скрылось. Воздух свеж. Пахнет свежескошенной травой. Пахнет какими-то сладкими цветами. Огромный город расстилается за рекой. Торговля вся уже свернулась, съехала. А вечные и неутомимые громкорычащие гонщики еще не собрались на свою точку. Студенты давно собрались и ушли со своими толстыми конспектами.
Хорошо.

- Мог бы и позвонить, - не поворачиваясь, сказал Мишка.
Он смотрел на свой город. Оперся локтями, нагнулся – и смотрел вниз и вглубь и вдаль на красивый, просторный, веселый город.
- Взаимно. Привет, Миха, - пробурчал Витёк, становясь рядом. – И чего звонить-то? Всякие эмоции и нервы и прочее? Вот, живьем… Все равно телефон не люблю.
- Хорошо, что не там встретились.
- Это точно. Хорошо.
Там – это где шла война, где стреляли на звук, где резали друг друга ножами и обещали неминуемый суд и смерть всем, кто против.
Мишка и Витька дружили с детства. С самого детского сада. На соседних горшках сидели – смеялись над ними, когда начинались воспоминания и попытки найти ту дату, когда все началось. Все – это дружба и взаимопомощь, и вообще – все.
Потом школа.
Потом пути разошлись. Один поступил с первого раза, другой ушел в армию. Потом все поменялось: один вернулся и поступил, другой вдруг все бросил и сам явился в военкомат.
Давно это было.
- Вот скажи мне, какого ты фига туда полез? Кто тебя звал туда? Что ты там делал?
- Ну, получи в оборотку тогда. А сам-то?
Это так. Сам-то…
В начале двухтысячных разошлись во мнении. Историю стали оценивать иначе. Один продолжал, другой резко изменился. Один стал за этих, другой – вдруг за тех.
А дружба осталась. Дружба, это когда знаешь, что если вдруг что, то есть человек, который кровь сдаст, денег даст, поселит, защитит, ничего не спрашивая… Потому что – друг.
И когда все началось – оба среагировали. Возраст, эмоции, энергия… Да как-то так вышло, что еще и оба вдруг стали свободны и одиноки… Ну, бывает это так. Говорят, все чаще и чаще бывает.
- Понимаешь… Нет, ты погоди, не фыркай, не отмахивайся… Я почувствовал – это мое дело. Если не я, так кто тогда? И как? И плевать на прессу и телевидение. Я сам все чувствовал, как будто через меня все проходило. Вот и поехал.
- Не смейся. Все так и было. Прочувствовал. Проникся. Вдумался. Понял. И если не я – кто тогда? Ведь, если проиграют, пролетят наши, так тогда – всё? Вот так просто – всё?
- Наши? Кто такие эти – наши? У меня хотя бы местные все были. Они, знаешь, как встречали! Как ждали каждого человека с этой стороны! Как… Эх.
- Нет, погоди… А у нас? Народ собирал по копейке. Кормили, чем могли. Одевали всяко. Лишь бы мы их защитили. Понимаешь? Мы – защищали!
- А мы – что? Мы не защищали, думаешь? Я ходил по улицам, я говорил с людьми, я с ними пил, в конце концов. Они не просто там благодарности или как-то еще. Они всем сердцем со мной и с нашими были! Я же тогда, как на крыльях, понимаешь? Народ – и я. Вот так, если грубо. Вот народ – а вот я. Просто летаю на их любви.
- Точь-в-точь… Так все и было. Народ – и я. И мы. И все наши. И мы были едины, а значит, непобедимы.
- Угу. А мы – врозь, что ли? Народ был с нами. Миллионы, понимаешь… Эх, да что там говорить.
Помолчали, перебирая в уме какие-то слова, какие-то доказательства.
- Вот, скажи, что за дерьмо несло ваше телевидение?
- А ваше? Лучше, что ли? Всё одинаково.
Да. Все было одинаково. Наши – это те, кто с нами. Враги – это те, кто против нас.
- И все же… Все же. Вот ты – ты не чувствовал, что не прав? Не хочешь извиниться перед ними? Перед народом?
- Я? Извиниться? Да меня со слезами провожали! Они не хотели, чтобы я уходил. Я был с народом, понимаешь? Да что ты можешь понять? Ты же был за этих…
- А ты – за этих.
Они стояли, как в детстве – плечом к плечу. От плеча шло тепло. Друг был рядом. Каждый знал: если что, если вдруг и что – вот. Есть, к кому обратиться, кто поможет, кто бросит все и примчится, и будет с тобой до конца…
- Миш, а ведь здорово, что мы с тобой там не встретились!
- Ну, это точно. Не хотелось бы вот так – лицом к лицу в штыковую. Я же знал, что ты там.
- И я знал, что ты – там.
- И все равно.
- Да. Все равно.
- Но ладно, дружище. Вот завтра прочитаешь в газете, увидишь по телевизору – и что?
- Старше я стал. Старше и…
- Умнее? Мудрее?
- Усталее, что ли. Да. Но если опять. Вот, не поверишь, опять бы поехал.
- И я. Все бросил бы – и опять. За волю, за свободу, за народ.
- И я – за народ, за свободу, за волю.
Сзади включилась подсветка Главного здания МГУ. Как в кино, почти с щелчком каким-то, с шипением – рванулись лучи разноцветного света, озарили ярко и выпукло. Красота.
- Красивый у нас город.
- Да.
- Но если – кто…
- Вот и я о том же. Не дай бог кому… Я же тогда - первым.
- За мной, дружище, за мной. В очередь!
- Значит, вместе, как раньше.
- Значит, вместе.
Включили музыку. Как назло, включили правильную музыку.
Хорошо над Москвою-рекой
Услыхать соловья на рассвете,
Только нам по душе не покой,
Мы сурового времени дети.
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments