ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Вот такое приснилось

Записал, как черновик, прямо со сна.

Шум стих. Хотя, какой это шум? Так, гудение общее от разговоров каждый о своем. Шум – это когда кричат, когда доказывают друг другу, а остальные поддерживают, и начинается ор и крик в полный голос. А тут – ну, гудят себе потихоньку над кружками с пивом. Привычно так.
Вот когда вдруг затихают – это непривычно.
Шум стихал постепенно, волной. От входа и до деревянной стойки, отделяющей зал от кухни. За стойкой стоял старый Берг, который отложил серое полотенце и, опершись обеими могучими руками, наклонился в сторону двери.
- Здравствуйте вам! – негромко сказал незнакомый паренек, только что вошедший в трактир.
- И тебе не болеть, - за всех ответил Берг.
Тишина давила. Давили и взгляды со всех сторон. Паренек поежился и жалобно спросил:
- А поесть у вас можно? А то там написано – «Открыт».
Что было раньше написано на большой цветной вывеске трактира, опоясывающей все здание по второму этажу, теперь не смог бы сказать никто. Время, погода, чьи-то клыки и когти оставили от нее яркие на черном от времени дереве клочки и один большой кусок почти ровно над крыльцом со словом «Открыт». Так его теперь и называли.
- Открыт, открыт. Только вот сначала скажи нам, откуда ты пришел такой никому незнакомый?
Паренек вдумчиво покрутил головой, ориентируясь, а потом указал рукой в угол:
- Оттуда.
- Так, - из сумрака трактира вышел высокий человек в сером мундире королевских саперов. – Сначала ты ответишь на мои вопросы, а потом мы решим, кормить тебя или как…
- А вы кто?
- Я буду местный шериф. Зовут меня Томас Ворд. Как шериф, представляю тут королевскую власть, значит. Вот и говори: оттуда, значит?
Паренек посмотрел на вытянутую руку шерифа и чуть поправил ее. Чуть левее.
- Вот так. Оттуда.
- Так ты хочешь сказать, что по лесной дороге теперь можно пройти?
- Я не знал, что нельзя! Я честно не ходил по дороге! Я по лесу, напрямик!
Шериф замер, ошеломленный признанием. Правая рука нащупывала рукоять длинной старой шпаги, оттягивающей пояс.
И тут вдруг грохнуло из-за стойки. Старый Берг чуть не упал от хохота. За ним смех покатился по всему залу. Некоторые и правда упали со стульев.
- Он не знал, понимаешь? – утирал слезы лесоруб Джон Вулф. – Он просто не знал! И вот так шел по лесу, шел и пришел!
Шериф неуверенно улыбнулся, со щелчком вернул шпагу в ножны, а потом тоже рассмеялся, хлопая паренька по спине так, что того покачивало:
- Ну, ты даешь, парень! Ну, даешь! Уморил… Не знал он, значит. Напрямик… Через лес, понимаешь! Садись уж, раз пришел. Покормят тебя, чего там.
Он вернулся в сумрак, куда-то в дальний угол, где сидел до этого. А паренька провели к свободному месту, усадили за стол, поставили перед ним тарелку, кружку…
- Это что?
- Как что? Это вот, паря, пшеничная каша, запаренная на меду. А это – шиповниковый чай. Его у меня Марго лучше всех делает.
И опять как-то тихо стало в трактире. Тихо и настороженно.
- А мяса нет?
- Да откуда же нам тут мяса найти? У нас с тех самых пор-то, как оно, значит, ни свиней нет, ни коров. Даже собак с кошками нет. Да и не стал бы ты кошатину есть, правда?
Заглядывали в глаза, следили за реакцией.
- А где у вас… Ну, это…
- А так это вот выйдешь и сразу слева. И рукомойник у крыльца есть. Давай быстренько, пока каша не остыла!
Паренек выкарабкался из-за тяжелого неудобного стола, прошел ровно посередине прохода, аккуратно закрыл за собой дверь. На городок накатывался вечер. Темнело.
Отойдя за ворота, незнакомец прислонился спиной к тесовому забору и засвистел сквозь зубы какую-то затейливую мелодию. Свистел долго. Наконец, на крыльце появился шериф Ворд. Он шел, прислушиваясь, вытягивая шею, стараясь лучше услышать чудесные звуки.
За воротами паренек прихватил его под руку и продолжая свистеть двинулся к лесу.
Что тут идти? Лес начинался сразу и внезапно. Вот – улица. А вот уже дорога. И вокруг темнеют ели, и прохлада, и тишина. Но далеко идти не пришлось.
- Отпусти его, и мы отпустим тебя, - раздался голос за спиной.
Вплотную – как только подкралась так незаметно? – стояла Марго Берг, дочка трактирщика. Та, что варила шиповниковый чай и подавала сладкую кашу.
Двое – не один. Двое – это даже лучше. Только не работает на ней старинная мелодия. Не действует.
- Не старайся. И не пробуй причинить зло.
А это уже сказали спереди. Откуда-то появились братья Джо и Майкл Вулфы. Те, что таскают сухостой, пилят и рубят его, а потом разносят по дворам аккуратно увязанные вязанки дров.
И за Марго уже возвышается ее отец, загораживая дорогу. А за ним – чуть ли не весь городок в полном составе. Ну, во всяком случае – все те, кто был в трактире.
- Я говорила, отец – это дикая тварь из дикого леса! Он не знает закона и правил! Он опасен!
- Слушай, паренек. Ты можешь сейчас сорваться и побежать. Но вот они бегают ничуть не медленнее. И еще у них нюх. Они найдут тебя рано или поздно. Они найдут твою семью. Они найдут ваше гнездо. А потом придем мы. Все вместе. Ты не шипи, не шипи. И глаза свои зеленые не таращь. Ишь, кошачье племя… Все время норовят стащить то, что им не принадлежит. Передай своим: это наш лес. Это наш город. А это – наш человек. И он у нас один, последний. Поэтому делиться не будем. Отпусти его, отпусти. Пусть ложится. А ты уходи. Быстро уходи. А ребята посмотрят, чтобы ты не вернулся.
Медведь был очень убедителен.
А Марго уже командовала, кому нести носилки, кому нести, как сменяться. Пять минут – Томас уже лежал в своей кровати. А у кровати на посту осталась Марго Берг, дочь трактирщика.
Наступила ночь. Не зажглись огни в окнах домов. По улицам мелькали тени. Крепко пахло зверем и кровью. Из леса несли добычу. Без мяса оборотню нельзя никак. У ворот за ними присматривали свои же. Чтобы никого лишнего. Чтобы – порядок.
- Что было? – спросил утром Томас.
- Ты напился. Пиво.
- Ух… Зарекался же. Теперь голова трещит.
- Спускайся к завтраку. Сейчас подлечим. Там и народ уже сидит. Как им без шерифа?
Томас умылся, оделся, поправил шпагу, задвинув ее подальше назад. Нечего тут перед своими оружием лязгать. Спустился. Сидят, ждут.
- Кстати, а где паренек тот вчерашний? Ну, который через лес прошел и уцелел?
- Ну, как – где. Он поужинал и пошел дальше по дороге.
- Вы точно ничего ему не сделали? За то, что он – не как все люди? За то, что сквозь лес шел? А? – забеспокоился шериф. – Поклянитесь, что не тронули паренька!
- Скажу тебе так: за последние годы, что ты у нас шерифом, как вытащили тебя из той заварухи, так и не пострадал ни один человек в городе и на пять лиг вокруг. В чем клянусь сам, а также может поклясться каждый. Ни один человек!
- Ну, ладно тогда… Но сказали тоже – город! Это не город. Что у нас тут… Поселок. Село, что ли. Даже деревня придорожная. Вот город – это да. Может, дойдет паренек и до города. Может, опять пойдут люди и поедут по дорогам. И вернется все. И станет, как было? Товар повезут. Лампы снова будем жечь. Светло будет. В лес ходить без опаски и даже по одному… Эх… Марго, что там у тебя на ужин сегодня?
- Вот такой у нас шериф, - шептались местные. – сам на ногах не стоит, а о других заботится. И вчерашнего кошака жалеет, вишь. Хороший у нас человек.
- Да, хороший. Жаль – последний.
- О чем говорите? – подошел и присел к столу Томас.
- Да вот, говорим, повезло нам с шерифом.
- Это мне с вами повезло! Тихий народ, законопослушный. Никаких тебе эксцессов и происшествий. Хорошо мне тут с вами. Да и все равно идти некуда. И не уйти никак.
- И нам с тобой хорошо, шериф. Приятного тебе аппетита. А мы, стало быть, пойдем поработает.
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments