ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Category:

Ссылка

- Нет, - сказала мама. – Больше ты меня не обманешь. Я звонила твоим друзьям. Я была в университете
Мишка с выражением мировой скорби на лице закатил глаза, а потом посмотрел на папу, слегка ему подмигнув – мол, женщины, они такие нудные, правда? Но папа смотрел строго и одновременно грустно. Он как будто поддерживал все сказанное. И еще будто прощался. Такое было странное ощущение.
- В общем, чтобы порвать все эти связи и хоть немного заставить тебя трудиться – вот.
На стол шлепнулся конверт.

- Тут билет. Поедешь к дедушке. Ему все равно нужна сиделка, так вот ты и поработаешь. А то здесь тебе, оказывается, нигде мест нет.
- Но, мам, - попытался возразить Мишка. – Я же ходил к тебе на работу. Но там и правда нет мест.
- Сынок, - сказал папа. – Ты и ко мне на работу ходил, я узнавал. А что, в городе нет других мест? Только с родителями? Только с их авторитетом? Тебе уже не десять лет, за руку водить тебя просто некому. И потом, деньги потрачены, билет куплен, дедушка предупрежден. Помнишь дедушку?
Мишка дедушку практически не помнил. Помнил только, что городок там небольшой. Что у деда – большая белая борода. И еще сад помнил и яблоки, которые можно было рвать прямо с веток.
Впереди была унылая осень и такая же унылая зима, когда каждый день родители будут спрашивать, нашел ли он себе работу. Ну, раз не сдал сессию, раз выкинули из университета, так надо же работать! Ага, а родители тогда – зачем? Ну, это так, для смеха, конечно. Мишка и сам понимал, что нужны деньги. Без денег в современном мире – никак. Даже просто играть в правильные игры – стоило денег. А если ставить на футбол, или еще можно в карты играть… Или вот лотерея – но лотерейные билеты опять же стоили денег. А денег, сказала мама, давать не будут. Сколько заработает, столько и получит.
И так – до самой весны. Или даже дольше. Тогда, выходит, лучше уехать. Лучше еще и тем, что в провинции он, Мишка, будет просто как король – столичный житель, а не всякий там деревенский.
Поэтому он еще поломался для виду, одновременно обдумывая, что и как взять с собой, кого предупредить, что связь только в Интернете, с кем созвониться. А потом взял конверт, достал билет…
- Завтра? Завтра утром?
- А ты бы хотел через месяц? Или через два?
- Но у меня могут быть дела…
- Какие у тебя могут быть дела? Из университета выгнали. Книги ты сдал – я проверяла. На работу не устроился, то есть отрабатывать две недели не надо. Какие дела?
Мишка мог бы, конечно, порассказать о делах. Но лучше не надо. Не поймут, что надо появиться в тусовке. Надо всех предупредить. Надо сделать суровый вид уезжающего в Тьмутаракань. Надо, чтобы девчонки жалели, а пацаны жали руку и наливали пиво и вино и водку, и вообще всякие разные напитки. И это, конечно, не две недели, но…
- Ну, ладно, ладно, - примиряюще забормотал папа. – Сегодня у тебя еще половина дня целая. Позвони, напиши, предупреди. А утром я тебя сам провожу. Завтра же суббота.
Завтра была суббота. Был поезд. И почти сутки неторопливой езды среди серых полей и желтеющих рощ. Потом лес. И еще лес. И снова лес. Редкие полустанки и переезды, на которых стояло какое-то смехотворное количество автомобилей. Какие-то босоногие мальчишки, бегущие вдоль насыпи и машущие руками. Дачники на асфальтированных платформах, ожидающие своей электрички. Рыбаки в неизменных грязных брезентовых плащах и с удочками разного размера. Скучные дома чуть в стороне. Иногда вдруг яркий купол церкви на пригорке. И снова лес, лес, лес.
Мишка засыпал и снова просыпался. Делать в поезде было совершенно нечего. Интернета не было. Есть не хотелось. Хотелось лежать и дремать под монотонный перестук колес, иногда прислушиваясь к разговорам внизу.
Вдруг мужики, обсудившие уже все подряд, от стран и политики до мест, кто и где бывал, переключились на США. И там - наши! Нет, представь, их штрафанули в первый день! Стояли на разгрузке. Отошли за гаражи перекурить. Ага. Гаражи - контейнеры. Вот, отошли, откинулись - полиция летит. А там сверху летает вертолет и всех вот таким (показывает руками) объективом снимает. И их сняли, как они там закурили на солнышке. Полиция приехала и молча всем штраф выписала. Всем сразу. Это в первый же день, представь!
Но это поначалу. Потом была встреча, все такое. Сели пить водку. А водка у них не как у нас - по пол-литра или по ноль-семь. Там литр с чем-то в каждой бутылке. Ну, мужики у нас крепкие, все, что было, выпили. И стали собираться за водкой. А как? Пешком, что ли? Ну, взяли ключи у переводчика. Тот пытался что-то сказать, что нельзя и что хватит уже. Но ребята – они же такие могутные, шо ты - его усадили, налили, а ключи забрали. Сели в его древний фордик и помчали. Почти ночь на дворе. загород. Движения практически никакого. Они раз красный проехали. Два - проехали. ну, за водкой же! А никого ведь нет. Чего стоять? А там, оказывается, закон такой, что раз-два вроде как и не считается. А на третий раз - ого-го! И тут – как раз третий красный. Они и его - на скорости, не тормозя. За водкой же, там же ждут! Тут их и встречает черный такой полицай. Палкой машет, свистит, все как положено. Ну, у них же какой закон? Тебе свистнули – сиди, значит, и не дергайся, пока не попросят. Но наши же ничего не знают! Наши и по-английски не понимают. Им - за водкой! Они вывалились разом из машины и пошли с негром обниматься. Объяснять черному брату, что за водкой едут, не просто так. А у них, у полицейских, вот тут справа пистолет с пулями, а слева револьвер с резиной. Он им кричит, руками показывает, мол, стоять! А они - обниматься. Ну, вызвал он подмогу. Перессал же. Наши такие – любой их напугается. А они же - за водкой! Радостные такие. Выстрелил. Этому в ногу, тому - в жопу... Сорок восемь часов на то, чтобы покинуть США и больше не появляться. Вот и поработали они, ага. А переводчик-то, переводчик! Он же там за триста долларов купил машинку - дряхлую, лишь бы как возила. А теперь ему штраф платить! Потому что он владелец. А эти - в сорок восемь часов, да... Нога вот до сих пор болит.
Мишка, смеясь, полез вниз, готовиться к выходу.
- Что, парень, не уснешь никак? – тут же озаботились соседи. – Это поезд такой – старый, трясучий.
- Да мне на выход. Приехал.
- Куда приехал? Тут же остановок долго еще не будет!
И тут поезд начал плавно тормозить, а в коридоре появился проводник, молча проверяющий, что все в порядке, и купивший билет оттуда и досюда никуда дальше не поедет, потому что, типа, проспал.
От станции Мишка шел пешком. Заранее по карте посмотрел маршрут – тут идти-то было минут тридцать. Заодно город посмотрит. Город был скучный. Ни ресторанов, ни казино или иных интересных мест. И ни одного новомодного торгового центра. Вот и выходит – как в ссылку.
Дедов дом стоял не как все на улице, не окнами прямо на дорогу, а в глубине старого запущенного сада. От калитки вела дорожка, выложенная плиткой. Между плитками торчала неаккуратно трава и всякие прочие растения, названия которых Мишка не знал. Значит, редко тут ходят.
Встреча получилась сумбурной. Дед и внук долго не могли прийти к единому – как кому кого называть. Да и еще дед катался по первому этажу на коляске. Объяснял, что старость это, а не болезнь. Вот только жаль, говорил, что на второй этаж теперь не подняться – а там вся библиотека. Так что, внучек, тебе теперь туда лазить и приносить деду книжки. И читать, если попросит. А больше-то, говорил дед, почти ничего и не надо: соседка захаживает насчет приготовить поесть, девчонки знакомые прибегают насчет уборки. А уж сам с собой дед может справиться. Он и пешком может. И постирать, если что. Просто в коляске – легче. Ну, все понятно?
- Все понятно, дед Дим, - отвечал Мишка, уже заранее прикидывая, как и что можно будет делать в свободное время.
А сам все удивлялся деду. Такая же бела длинная борода, как помнил. Такое же красное, как обожженное солнцем лицо. Такие же ярко-синие глаза под седыми бровями. Ничуть не изменился. Ну, кроме этой коляски – чуда заграничной техники.
И еще: было очень чисто и ничем не пахло. А должно было, по идее. Старость пахнет затхлостью и плесенью. Старость душная. Тут же – чистота и как будто только что проветрили весь дом, настежь отворяя окна и двери.
Утро начиналось с кофе. Потом Мишка спрашивал, не надо ли чего и шел гулять по городу. Старые детские знакомые оказались на месте. И Васька остался в городе, тут и работал. Пацаны, с которыми вместе играли в песке у речки десять лет назад. А кроме восстановленных знакомств появлялись и новые. Девчонки в магазине. Официантка в кафе – тут было кафе! И цены, позволяющие Мишке считать себя иностранным туристом. Денег, что сунул, отворачиваясь, папа, хватало пока на многое.
Правда, выпить пока было не с кем. Васька все на работе. Да еще и за рулем. И у других как-то все так. Все работают или учатся весь день. Ни потусоваться, ни погулять с приезжим… Вот, только Наташка оказалась, как он сам. Не пришей, не пристебай. Не поступила. На работу не пошла, жила пока с матерью и думала, как там дальше. Вот и Мишка как раз к думам подошел. Столичный мальчик. С какими-то деньгами. А по разговору – и со связями. «Марь Ванна» такое знакомство вполне поддерживала, и Мишке днем было не скучно. Даже домой приводил Наташку. Ну, раз все равно пока поручений никаких – чего бы и нет?
А потом дед вручил ему ключ от библиотеки.
Вот тут-то Мишка и задумался.
Библиотека была роскошная. Не так, чтобы подписные издания строем и одним цветом, а разные старые тома в коже и металле. Желтая от старости бумага. Старые буквы. Старые шрифты. Вот там, в библиотеке, пахло правильно – старыми книгами.
Он сбегал в свою комнату за блокнотом, а потом устроил внимательное перебирание книжного богатства, с записью всех данных. Некоторые тома еще и фотографировал.
Вечером после ужина сидел у себя и листал страницы в Интернете. Сверял названия с тем, что было в блокноте. Строил таблицу, в которую вписывал цифры. Подсчитывал итоги.
Бинго! Лотерейный билет в кармане! Да еще и такой выигрышный…
- А дедушка-то старенький, тра-ля, ля-ля, ля-ля! – мурлыкал Мишка, так и этак перенося строки в таблице. Наконец, выбрав одну строчку, закинул в Интернет удочку. И стал ждать. Совсем не долго. Почти сразу начались ответные контакты. Он и фотографию выслал по просьбе. И уже сговорился о цене.
На взгляд, в библиотеке деда было тысяч пять книг. Редких и очень дорогих книг. Библиотека занимала весь второй этаж дома. Проходы между полками были запутанными, как в лабиринте. Книги стояли в совершенном беспорядке: не по имени автора, не по разделам каким-то, даже не по году издания. Просто, как купил, как поставил – так и стоят.
Утром забежал на почту и получил деньги. Это были солидные контрагенты – и солидные деньги. Тут же, не отходя далеко, завернул томик в пленку, потом в бумагу, написал адрес и отдал пожилой усталой тетке за толстым стеклом. Там, на почте, практически все были пожилые и усталые.
А потом – к Наташке. И в кафе ее сводил, и сам чуть расслабился. Это не те копейки, что подкинул отец. Тут – настоящее. А если посмотреть итог таблицы…
Утром дед встретил на кухне и сказал:
- А что это ты, унучек (специально так говорил, под старика косил) совсем со мной ничем не занимаешься? Ты же не отдыхать приехал, верно? Ага, вижу согласие. Ну, тогда начнем мы день с чтения солнца нашей поэзии. Доставай Пушкина, Миша. Очень мне интересны некоторые места.
Мишка сбегал на верх и принес томик Пушкина. Дед поморщился:
- Не этот. Там было первое издание. Вот его и неси.
Мишка замешкался, ворочая книжки и думая, что и как сказать. Нашел самый старый том из оставшихся, принес.
- Не то, Мишенька, не то. Как поднялся, так справа длинная полка. Ну, ты ее уже нашел, раз эти экземпляры таскаешь. И вот в самом конце, возле этой вот, стоит первое издание. Старое такое, понимаешь? Ну, тащи. Марш-марш.
И отвернулся к столу, принимаясь за свою кашу.
Мишка полчаса провел наверху. Что теперь делать? И не выйти же. Кухня как раз у двери. Мимо деда не пробежать. И – зачем?
- Мишенька, - встретил внизу дед. – Ты только не придумывай ничего. Потому что у меня там порядок, и никто не поднимался кроме меня, да вот – тебя. Лучше сразу скажи – нашел книгу?
- Нет, - честно сказал Миша.
- Жаль… А где она?
- Да, вроде, Ваське давал почитать, - брякнул Мишка первое, пришедшее в голову.
- Ваське? Очень жаль…
Загрустил дед, повернул коляску, покатил по коридору в свою комнату.
А Мишка понесся к Ваське, чтобы договориться, поделиться даже, но чтобы он подтвердил, если что. Ну, мало ли там что могло быть с книгой.
- Где же ты был, - спросила Васькина мать. – Сынок-то мой разбился. А ты и не знаешь, выходит?
Нехорошо вышло.
Мишка вернулся домой. А дома – дед с теми же вопросами:
- Миша, внук, ты уж лучше мне честно скажи: куда делась книга? Васька твой, выходит, никак не мог….
И Мишка опять, совершенно не думая, ляпнул:
- Прости, дед. Это местные наехали. Я в кафе ходил, а они…
- Так это же другое дело! Ну-ка, тащи мне телефон.
Дед бодро потыкал в кнопки:
- Алё! Коля? Коля, что за дела в городе? Что за беспредел, в натуре? Узнал, да? Ну, давай, колись, кто и что тут мутит…
Мишка потихоньку ушел к себе. Еще раз посчитал сумму. Итог нравился. Но как же с дедом? К нему никто не входил, но на ужин Мишка не пошел. Зато утром вскочил с самого, как говорила мама, ранья, и тут же кинулся на улицу, пока дед не остановил.
Прямо у калитки стояла красная «нива» и старый потрепанный фордик, у которых о чем-то негромко разговаривали два мужика. Один длинный и сухой, какой-то крученый, как старый канат. Он заулыбался, увидев Мишку. И рот его был полон золотых зубов. Второй – невысокий и широкоплечий, смотрел хмуро.
- В машину! – сказал он, не здороваясь и не представляясь.
- А вы, собственно, кто? – осторожно спросил Мишка.
- Ну, считай, мы местный арбитраж. Давай, давай, не буди деда, не беспокой.
Потом было больно, стыдно и очень обидно. Хотя, на кого обижаться? На себя? Николай, как он представился, был уже не молодым, за сорок. Он спрашивал коротко и требовал ответа. Мишка юлил. А тот, что крепче, лупил по животу и по почкам. Умело, больно и сильно. Хорошо, что он не успел позавтракать.
- Лучше бы тебе пока на улицу не показываться, - сказал Николай. – Мало ли какие эксцессы…
А дома ждал дед. Прямо у двери ждал.
- Вот что, внучек, - сказал строго он. – Ты мне тут всяко рассказываешь, а ведь книжка та дорогая. И не только деньгами, но и памятью. За нее, знаешь ли…
- Брал я, брал, - повинился Мишка. – Наташке показывал, хвастался. Там и оставил, наверное.
Вот же вляпался! Как теперь вывернуться?
- Наташке? Так позвони, пусть принесет.
Наташка ответила на звонок сразу, будто ждала. Сказала, что уезжает из города. Совсем уезжает. И что не надо им больше видеться. И во всем виноват он, Мишка, который впутал ее не понять во что. В трубке слышался голос ее матери:
- Ты ему скажи, скажи… Пусть только появится! Уж, я ему!
И Мишка сдался.
- Дед, продал я ее. Взял и продал. Деньги были нужны. В кафе сходить. В магазине купить что-нибудь. Не подумал.
И что теперь, убьет?
- Да ты же внук мне, Миша! Что ли я не понимаю! Ну, украл – плохо. Врал – еще хуже. Но ведь признался! Я теперь поспокойнее буду. Проживу подольше. Жаль книгу, очень жаль. Но ведь вернуть не сможешь?
- Не смогу, - честно сказал Мишка.
- Тогда придется что-то другое читать…
Дед задумался, перебирая в уме свою библиотеку, а Мишка вдруг тронул его за руку и спросил срывающимся голосом:
- Дедушка, а как же Васька? Наташка – как? И эти, с золотыми зубами?
- Что? – встрепенулся дед. – А-а-а… Ты вон, что. А все так теперь и останется, Мишенька. Я тебе тут не Дед Мороз и не волшебник какой, чтобы взад переигрывать. Так что неси ты мне Тургенева. Есть там старый томик – вот его и неси. Почитаешь. Отработаешь.
Сверху Мишка выглянул на улицу. Красная «нива» стояла прямо у калитки. В кармане были деньги. Хорошие деньги. Только вот – куда с ними теперь. И главное, а как же с Васькой так вышло? И Наташку жаль…
А еще жальче было самого себя. «Ссылка», говорил? Ну, вот – ссылка. Как есть.
- Миша-а-а! – раздалось снизу. – Ты там не пропадай! Тургенева тащи, полистаем вместе!
Tags: Графомания, Рассказ
Subscribe

  • Вот такая киса присоседилась

  • Жорик уехал

    Серый плюшевый вислоухий шотландец уехал. Зато вчера у нас поселилась ма-а-аленькая кошечка британской породы в странную раскраску. Две полосы вдоль…

  • Ура!

    Важная дата закреплена в календаре Севастополя. Вчера Законодательное Собрание города в двух чтениях приняло законопроект о появлении новой памятной…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments