ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Прерванный отпуск

Город Василию понравился. Он был похож на города из снов. Или еще на те, что описывались в разных сказочных книгах. Белые дома спускались по крутым склонам к морю, останавливаясь в каких-то метрах от вечного прибоя, чтобы дать место небольшой и очень уютной набережной, выложенной гранитом и мрамором. Улицы карабкались вверх и вдруг обрывались вниз крутыми спусками, иногда превращаясь в лестницы. Идешь по такой лестнице, а вдоль нее – двери домов. Улица это. Симпатично. Романтично.
Он знал все эти слова, но относился к ним с некоторой иронией. Казалось Василию, что придумал их человек с хорошим чувством юмора и только лишь для того, чтобы посмеяться. Ну, разве можно говорить всерьез «красота», «романтика», «за душу берет», «симпатично»… Да много таких слов, что как будто и грамотные, и в каждом словаре объясняются, а вот все же что-то с ними не так.

Василий был серьезным человеком. Потому на работе его все звали Василием Петровичем или просто товарищем капитаном. Служил он в таком месте, где ходят только в простой штатской одежде. И оружия никакого. Вернее, оружие по званию и по штату полагалось, но хранилось в сейфах в большой оружейной комнате в подвальном этаже управления. А им, товарищам капитанам, майорам и даже подполковникам, всегда говорили, что главное их оружие – это собственный мозг. Мол, думать надо. Смотреть, слушать и думать. В этом и была служба.
Сюда, в южный морской город капитан Конкин приехал в отпуск. В первый раз приехал. Когда был маленьким, насколько помнил себя, жили не очень богато. На еду хватало. И одеться было во что. А вот с разъездами, помнил, было туго.
Поэтому теперь он выполнял свою детскую мечту: побывать в городе у моря. В том, что в книжках, что в сказках, что в кино. Конечно, в сказки он не верил, да и фантастику не очень уважал. Но «Корабли в Лиссе» в детстве зачитал так, что чуть не наизусть знал. И солнечный веселый город Гель-Гью тоже был тут неподалеку.
То есть, знал точно Василий Петрович, что все эти сказочные истории – они из жизни. Вот эта бухта и была описана в рассказе. А если сесть на автобус, то можно доехать до шумного, набитого приезжими, города, что стал в книге Гель-Гью.
И никаких сказок, между прочим.
Более того, человек ведь ничего придумать просто так не может. Просто так, из ничего – не может. Даже самое небывалое, что некоторые пытаются в своих книгах описать – оно все состоит из кусочков реальности. Все реально и все существует. Только так.
И все же хорошо тут было. Можно было встать пораньше, выпить в кафе крепкого кофе, позавтракать горячими сырниками, у которых тут была хрустящая поджаристая корочка и мягкое горячее и сладкое внутри… Кстати, почему дома так не получается? Наверное, все же климат влияет. Тут он мягкий, морской.
В общем, встать утром и пойти гулять. Пройти по улицам лесенкам, спуститься к набережной, постоять, бездумно глядя на набегающие волны, отмахнуться от вечных теток, приглашающих на неизменные морские прогулки, потом подняться к бульвару, совершить «променад». Вот такое еще слово – очень подходящее к месту и к моменту. Променад.
Медленно, с удовольствием, подставляя солнцу затылок – это если в ту сторону идти, куда он шел. Пока гуляешь, уже привезут свои тележки местные художники, начнут развешивать, рекламировать, предлагать проходящим свои картины. Василий Петрович к изобразительному искусству относился положительно. Потому что картины отражали действительность. Причем, не так, как бездушный фотоаппарат, а как видит художник. С мелочами, выделенными уверенными мазками, с преувеличением некоторых пропорций. И даже если дом получился чуток кособок у молодой девушки, что сразу справа, ну, так это она так его увидела. Астигматизм, понятное дело. Между прочим, вполне симпатичный и уютный пузатый домик получился. Вполне.
Нет, покупать такое Василий не собирался, хотя и девушка была вполне в его вкусе, и картина достаточно дешева. Это если с другими сравнивать. С теми, что по соседству.
Он шел по аллее и смотрел на картины. Вот город в дождь. А вот шторм. Тут похоже на Италию, а тут – на Грецию. Здесь чистый импрессионизм и химические краски, но все равно узнается Большая Морская, а вот тут знаменитый колокол и развалины. Или вот еще – кошки. Кошек было много в городе, и они не могли не появиться на картинах. У одного художника котенок был размером с арку входа к Малахову кургану. Но это все же был именно котенок, и Василий понимал, что все – практически с натуры.
Но тут проснулся и вышел из отпуска капитан Конкин.
Он напрягся, оглянулся, не следит ли кто, и подошел поближе.
- Что это? – спросил подошедшего седого художника.
- Так это моё, да, - густым вкусным голосом сказал тот. – Это вот, значит, пепелацы над Севастопольской бухтой. Вот тут и подпись моя в углу, видите?
- А год?
- Год? А так это как раз перед Евроконом, значит. Но - летом. То есть, выходит, три года назад писал. Есть и маленькие копии. Авторские, - со значением добавил художник.
На картине на фоне знакомых уже берегов, набережной, огромной бухты и памятника затонувшим кораблям зависли в воздухе нелепые в своей непонятности и чуждости предметы. По масштабу выходило, что размером примерно на три-четыре человека. Хотя, откуда бы там быть людям – в этом вот?
- Так, вы, значит, говорите, что это…, - скучно спросил капитан Конкин, доставая блокнот и авторучку.
- Пепелацы над Севастопольской бухтой, - тут же сказал художник.
И добавил, заглядывая в блокнот:
- Тут две буквы «е». Пепелац пишется. Он на гравицаппе.
- Та-а-ак… Фамилия?
- Моя? Так меня все здесь знают! Редька. Николай Редька. Да вот в углу подпись, видите?
- Покупаю, - сказал капитан Конкин. – Напишите мне на обороте название картины, свои данные, год и все такое.
Художник достал черный маркер и вывел на обороте картины: «Пепелацы над Севастопольской бухтой. Масло, картон. Художник Николай Редька. Лето 2014». Подумал, глядя в небо светлыми глазами и добавил пониже, перед самым своим роскошным росчерком: «Ценителю от автора».
«Вот и конец отпуску», - успел подумать Василий.
Но совсем без грусти. Он любил свою работу.
Оставшиеся дни он изучал картину, описывал увиденное, сходил еще раз к художникам и сфотографировался рядом с Редькой, навел о нем справки, пользуясь служебным положением и служебным удостоверением, написал семь рапортов «наверх», отправил по электронной почте письмо руководству с просьбой продлить пребывание его, капитана Конкина, в южном городе, выписать средства на командировочные расходы и оплату гостиницы…
Руководство сказало: «Срочно вернуться».
И это было тоже понятно. Такое дело с кондачка, да одним специалистом, да без поддержки и без прикрытия – никак не решается.

- Так, - сказал, откидываясь на спинку стула человек с незаметной внешностью, разговаривавший с капитаном Конкиным в специальном боксе. – Значит, вы решили, что – инопланетяне?
- А как иначе интерпретировать? Все картины – из жизни. И эта – оттуда же. Значит, сами понимаете, товарищ…, - он сделал паузу, но человек с незаметной внешностью не откликнулся, не поддался и не назвал своего звания.
- Это вы хорошо подметили, да. Это вы практически раскрыли дело. И вы правы, капитан, инопланетяне – среди нас.
- И где же они? – с замиранием в сердце спросил капитан Конкин. – Кто же? Неужели даже…
- Ну, как – кто? Вы и есть инопланетянин. Вы, Василий Петрович, прокололись на самом простом. Это и есть тест на человечность в широком смысле слова.
- Что – это? – слабеющим голосом спросил Василий.
- Чувство юмора вас подвело. И не вздумайте пытаться пойти на прорыв. Бокс изолирован, охрана усилена. Будем с вами работать. Сейчас за вами придут товарищи и отведут, куда положено…
Выйдя за дверь, человек с незаметной внешностью вытер пот со лба и сказал полковнику Марееву – командиру Василия:
- Наш пациент, да. Сами понимаете – вина, да еще сладкие… Лучше бы он оставался в Москве и пил, как все, водку. А тут… Ну, не выдержал капитан, бывает. Думаю, месяца через два мы вам его предоставим.
- А вот тут не надо торопиться, - с кавказским акцентом сказал полковник. – Пусть лечится до полного выздоровления. Вы слышали? До самого полного.
И уже уходя, сам себе, вполголоса:
- Ишь, пепелацы наши ему не понравились….
Tags: 2017, Графомания, Рассказ
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments