ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Categories:

Костры

Гореть на костре — это очень больно. Сначала страшно, а потом очень и очень больно. Так больно, что не успеваешь прокричать толпе свою правду. Просто перестаешь соображать — одни чувства. Вернее, всего одно единственное чувство. Страшная боль. Организм знает, что огонь — это больно. Даже маленький ребенок отдергивает руку от огня. Инстинкт. Рефлекс. А на костре ты никуда и никак не отдернешься. Они привязывают тебя к столбу. Тщательно привязывают. Так, чтобы не пережать горло, чтобы не получилось самому себя удушить и потом не чувствовать боли. Потому что костер должен дарить боль. Только через боль, говорят они, возможно очищение.
Какое очищение? От чего?

Привыкнуть к этой боли невозможно. Можно только пытаться умереть быстро. Надо просто вдохнуть огонь, когда пламя разгорится. Это практически невозможно, потому что организм инстинктивно борется за жизнь и не дает тебе умереть быстро. Это все равно, как пытаться захлебнуться в мелком водоеме. Ты знаешь, что если вдохнуть воду, полной грудью вдохнуть, то быстро теряешь сознание и умираешь потом уже без боли. Но организм не дает тебе это сделать. Тело не слушается, не позволяет. То же и с огнем. Если вдохнуть огонь, наполнить им свои легкие, то больно будет только мгновение — а потом сразу наступит черное беспамятство. И пусть они подкидывают сухие дрова и кричат свои слова над твоим уже трупом. Тебе — все равно. Ты умер.
И совершенно не имеет значения, сколько уже раз ты был на костре. Каждый раз — как первый. Каждый раз — страх, ужас, боль. И эти лица, краснеющие в натуге крика. Они ведь на самом деле радуются. Их не сгоняют на площадь, не проходят с солдатами по всем домам, чтобы выгнать, заставить смотреть. Сами, все сами. Приходят заранее, толкаются, дерутся за лучшие места. Некоторые, чтобы пустили в первый ряд, приносят вязанки дров. Сухих, конечно. Кто их пустит с разным гнильем. От сырой древесины — сильный дым. А за дымом народу на площади не будет видно, как мучается этот, что привязан с усердием и тщательностью. За что? А сейчас огласят. Перед сожжением всегда оглашают вину, грехи тяжкие. Не его слова оглашают, не его признания, а только выжимку, результат. Замышлял против церкви и государства. Смущал юных и старых. Незаконно учил тому, за что, собственно, и наказан.
Вернее, это же не наказание. Наказывать будет их бог. Потом, когда снова вернется к ним на землю. Одних — наказывать. Другим дарить вечную жизнь. Это все написано в толстых древних книгах и читается раз за разом в храмах. Вдалбливается в головы паствы.
Про шесть дней творения. Про седьмой день. Про звезды и солнце, про животных, про травы и деревья, про людей. Там все написано, и не надо ничего придумывать иного. Потому что иное отрицает то, что написано. То есть, отрицает и саму церковь. За это не наказывают. За это присуждают искупление. Одних — в монастырь навечно. А других, самых вредных и опасных для населения - на костер.
Казалось бы, в чем опасность от говорунов этих? Ну, мечтает о чем-то странном, говорит странное, проповедует невесть что… Что проповедует? Что? Вселенная бесконечна? Земля — лишь песчинка на ее окраине? Солнце — центр системы, и Земля вращается со страшной скоростью вокруг него? Да и самой Земле — миллиарды лет? Это что же выходит, Книга все врет? Ведь если врет в одном, то и другому верить нельзя?
Слов получилось много.
На самом деле все это проносится в мгновение, когда перед твоим столом в захудалом кабаке, где питаться пусть и не здорово, но зато дешево, вдруг останавливается монах в коричневой рясе, подпоясанной веревкой и говорит:
- Ну, здравствуй, брат мой во Христе. Пойдем со мной.
А за спиной его — стража. И никто не вступится, не спросит, по какой такой надобности хватают прямо посреди обеда скромно одетого путника. Потому что спрашивать и не надо: монах не просто так со стражей. Значит, поймали очередного безбожника. Значит, можно ждать развлечения, когда на центральной площади вновь разожгут большой костер. Кстати, говорят, за пепел от сгоревшего колдуна алхимики дают самое настоящее золото — по весу. А все безбожники — колдуны.
- Может, хоть суп доем? - вышло жалобно, некрасиво. - Потом ведь не придется больше?
- Потом не придется, - согласился монах, усаживаясь напротив. - Ну, хлебай свою похлебку. Я подожду.
Он оглянулся, кивнул старшему:
- Мы подождем.
Какой это раз? Десятый? Сотый? Не день сурка, а какое-то столетие… От пыток, от настоящих, когда ломают тебя всего, когда вырывают ногти, ломают кости, снимают кожу, выворачивают суставы на дыбе, жгут раскаленным железом — от всего этого можно защититься полным признанием. Сразу во всем признаваться. Тогда пытать все равно будут, но не так сильно, «без энтузиазма». Только для подтверждения слов. Таков порядок. А вот от казни…
- Устал? - прищурился монах.
- Очень.
- Вот и отдохнешь у нас. И потом — отдохнешь. Ты, вижу, даже не спрашиваешь ничего, значит, знаешь. Так?
Еще бы не знать. И бумага у него есть, наверняка. Иначе стража просто так не подчиняется им. Значит, разрешение, а за разрешением -0 опять же пытки и смерть.
Который уже раз?
- Скажи, - спросил вдруг «коричневый». - А что, Земля действительно круглая?
- Круглая.
- А теперь скажи, как от этого, от знания твоего, улучшилась моя жизнь? Или вот его, стражника. Или купца. Или воров за тем столом. Сказал ты — а стало им лучше? Или только хуже? Ты же действительно зло несешь, смущаешь народ. Что им от твоего знания? Ну, сказал ты тут намедни в подвале у суконника в присутствии десяти человек, которые все переписаны и будут допрошены, что звезды — суть огромные огненные шары, как наше Солнце, и вокруг низ вертятся планеты, наподобие Земли. И там, может быть, живут такие же люди… Сказал? И что? Стало им от твоего знания лучше? Плохой ты человек. И не брат мне. Все, вставай. Пошли уже — следователи заждались.
- И палачи, - буркнул, поднимаясь.
- И палачи. Очень почтенная профессия. Многовековые традиции. И им надо домой, к семьям, к детям. Поэтому — не задерживай. Пошли.
Следствие — дело привычное. Вот к костру привыкнуть невозможно. Смерть на костре — страшная. И очень болезненная.
Сколько же должно пройти веков, чтобы знания перестали приносить вред? Сколько еще раз придется сгореть в муках, пытаясь вдохнуть огонь и уйти быстро? И ведь знаешь, что потом опять то же самое, опять и опять. Потому что Земля — круглая. И вертится вокруг Солнца. И звезды — действительно огненные шары. И может быть, где-то далеко живут такие же люди. Только без костров. Одна надежда — без костров.
Tags: 2018, Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment