ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Что-то случилось

- Вставай, - сказала Светка. - Давай, вставай быстрее. Что-то случилось.
- Что? - спросонок я ничего не понимал.
- Что-то случилось, - повторила она. - Там, у моря, понимаешь? Передавали в новостях. Твои же там?

Мои были там. Жена с детьми уехала к родне на море. Детям летом нужно было море и солнце. И фрукты всякие. Потому что организм. А я остался — мне работать и работать. Раз в день она звонила и докладывала, что у них и как. Как ныряют. Какие камушки находят. Что едят прямо с дерева. Потом спрашивала, как я там и что ем, и как вообще.
Питался я нормально. Я люблю и умею готовить. Только никогда не готовил на одного — просто не получалось так. Поэтому готовил себе сразу чуть ли не на неделю. Большой казан жирного рассыпчатого плова, например. Или вот еще большую кастрюлю овощного рагу — ароматного и острого. Или бульон из целой курицы. Мать у себя такую курицу тщательно разбирает на составные части и замораживает в холодильнике. А потом варит себе супчик на один день. Но ей иначе и нельзя. Ей просто совсем уже делать нечего — а такой ежедневной готовкой она потихоньку убивает время. А мне время убивать было нельзя. Времени всегда было мало. И еще у меня была Светка.
Со Светкой было легко и просто. И это не был дружеский секс. Дружеский секс, кстати, самое противное, что можно представить. А со Светкой было другое. Было такое ощущение возврата юности. Легкость во всем теле и в отношениях. Легкость в разговоре. Не надо было тяжело вдумываться в смысл слов и в тембр голоса и пытаться отвечать не на вопрос, а на то, что под ним подразумевалось. Светка просто спрашивала и просто принимала то, что я говорил. И в постели с ней было легко и просто. Как хороший футбольный матч в детстве во дворе. Когда набегаешься, весь в поту, уставший — но легкий и счастливый.
Нет, я не собирался бросать семью. И Светка этого не требовала. Она четко расставила все по рангу: есть жизнь, есть серьезные отношения, а есть секс с тобой, Володичка. И ты, говорила она, даже и не думай, жить с тобой я не собираюсь. Разные мы.
Но иногда нам, вот таким разным, получалось съехаться на целый месяц. И тогда выходила почти семья. Отпуск такой — что у меня, что у нее. Готовил я, стирала она. И постель — а как же!
Она смеялась: представь, говорила, что твои приехали раньше — и сразу домой. Открывают дверь, а тут…
Блин, все настроение сбивала. Это было вовсе не смешно. Я как видел сразу обиженное лицо жены и крик, что главное, понимаешь, главное — в нашей постели! На нашей кровати!
У нее там на морях знакомая так однажды… Она любила по ночам купаться в море. При звездах. Романтика и все такое. А муж любил по ночам спать. А однажды она пошла к морю — поплавать в лунной дорожке, покачаться на волнах, лежа на спине и глядя в небо — а там медузы. Так бывает на море: вдруг то ли ветром, то ли со дна они поднимаются как-то, но у берега — настоящий густой медузовый суп. Шагнуть просто некуда, не то, что купаться. И вот она, увидев такое, возвращается домой. Они снимали квартиру уже который год у одной и той же хозяйки. Вот она входит, а на кровати — ее муж с той самой хозяйкой. И это выходит, что она, знакомая эта, приходя с моря ночью и прижимаясь холодной грудью к его горячей спине… Вот почему горячей. Вот! И так не первый год. Прямо в их постели.
Жена повторяла это, рассказывая, с каким-то ожесточением: в их постели, на их кровати, понимаешь, да?
Я кивал утвердительно и возмущался вслух. И понимал, что если она вот так войдет и такое увидит…
Говорят, есть такие семьи, они там дружат с любовниками и с любовницами. Но это не наш случай. Так что на тот смешок я Светке сказал:
- Типун тебе на язык. И замок на твой роток. И чтобы не сглазила, дура!
- Сам дурак! = кричала она, и мы продолжали движения.
И вот я сплю. Завтра на работу, а она будит среди ночи, потому что где-то что-то произошло.
- Что? - опять дернулся я.
- Случилось, Володя! Что-то случилось. Тебе надо ехать.
Вот ведь… Как она быстро сообразила. И правда, надо ехать. Там у меня дети. Там жена. Как-то надо их выцарапывать оттуда. А что там, кстати?
Всю ночь щелкал каналами, смотря новости, и обновлял новостную ленту у себя в Интернете. Везде одно и то же: что-то случилось. Что-то страшное. Войска туда двинулись. Стоят блокпосты на выезде из города. Идет эвакуация населения из какой-то зоны. Сколько-то там километров.
От чего они считают эти километры? Что там? Взрыв, авария на станции? Терроризм какой-то? Или, блин, инопланетяне и Годзилла? И спросить некого. Связь сразу оборвалась. Ни СМС, ни просто позвонить. Наверное, у кого спутниковые телефоны — те дозвонятся до таких же. Спутники же не упали? Или они — тоже?
Потому такие вопросы возникали, что ввели комендантский час. Патрули теперь ходят по трое-пятеро. И все — при оружии. А по телевизору одно и то же: соблюдайте спокойствие, не покидайте место своего проживания, будьте готовы к эвакуации. Мол, ничего такого страшного, но к эвакуации будьте готовы.
Насчет радиации ребята проверили. У наших айтишников всякие приборы — на всякий случай. Вот и проверили. Нет, говорят, не радиация. Значит, не атомная станция южная и не взрыв никакой. Но что? Если биология какая, то это мы уже не уследим. Или химия. Ее тоже не проверишь. Современная особенно.
Билет на поезд получился только на полдороги. Вот, кстати, еще и самолеты не летают — точно случилось что-то. Плацкартный вагон почти пустой. У меня рюкзак с запасом еды, деньги и документы. И все. Это вам не Америка, где обязательно — в кино показывают — пистолет на пояс, винтовку на плечо. У нас все проще. У нас армия.
Армию видно из окна поезда. Армия едет на военных эшелонах, пока мы отстаиваемся на станциях. Везут танки, бронетранспортеры, артиллерию. Везут что-то закутанное в брезент и охраняемое молчаливыми суровыми контрактниками в полной боевой.
Потом пропускают нас.
А потом снова стоим и пропускаем армию.
- Ишь, силища, - говорит прокуренный сосед. - Сдюжим. Справимся. А не сдюжим, так я сам в партизаны уйду. Ни метра земли нашей не отдадим, ни…
- Кому? - спрашиваю я. - Кому не отдадим?
- Ясно, кому, - плюет он на пол.
Смотрит презрительно и выдавливает из себя:
- Турист.
А я не турист. Я еду к своей семье. Они — там. Но не будешь ведь каждому это объяснять, доказывать, показывать фотографии.
Конечная. Дальше поезд не идет. Дальше — запретная зона. Тут комендантский час. Тут патрули в касках и с автоматами.
Ночь переждал на вокзале, трижды предъявляя документы при проверке. С утра пытался найти попутку в нужную сторону. Но таксисты не соглашались ни за какие деньги. А военные чужих не подсаживали в свои грузовики. Отмахивались:
- Вот начнется мобилизация — сам поедешь. На полном основании. А пока нечего тебе там делать!
Как — нечего? Там семья моя. Там дети.
Пошел пешком. Вечером вышел.
Конечно, блокпосты на всех дорогах. Но не цепь же вокруг всего города. Так что тропками-стежками-дорожками выбрался. И пошел.
По карте идти всего ст километров. Это три-четыре дня. Ну, пять, если не идти днем, чтобы патрули не прихватили. А может и четыре. Все же рюкзак с каждой дневкой станет легче. Продукты буду съедать, воду выпивать.
В степи ночью хорошо. Пахнет полынью. Ветерок остужает разогретое тело. Если бы в лесу или тайге — мошкара бы заела. А тут терпимо. Первые пять километров по шагомеру отшагал за час. А потом так стемнело, что пришлось идти по дороге. Трава вокруг просто черная, а дорога все же чуть светлее. Правда, убитая дорога. Вся в ямах. Падал пару раз. Сбил ладони. Останавливался, промывал, накалывал повязку. Мне болеть никак нельзя. И ноги ломать нельзя. У меня — цель.
В кино уже бы громыхала артиллерия, сверкали вспышки на горизонте. Стояли бы сгоревшие автомобили и сошедшие с рельсов эшелоны. А тут — ничего. Тишина и покой.
Солнце поднялось, а я лег. Перекусил, что там Светка собрала, попил водички — и спать. Только ботинки снял. Спится после такого похода просто смертельно. Как в омут — бух. И даже шума в ушах никакого. Чернота и сны цветные.
А вот проснулся плохо. От пинка в бок.
- Нарушаем? - это сержант.
Лет тридцать ему. Здоровый лоб. Это хорошо, что контрактник. Срочник просто выполняет приказ. Может и стрельнуть. А этот подумает прежде.
- Нарушаю, - согласился. - Очень надо.
- Документы — мне. Рюкзак к досмотру — им.
Пока патрульные проверяли рюкзак со всем тщанием — даже швы все прощупали, прогнули на излом — внимательно прочитал, как книгу, мой паспорт.
- Земляк, значит? Далеко тебя занесло по такому времени.
- Очень надо. Дети у меня там.
Он еще раз раскрыл паспорт, почитал про детей, совершая в уме арифметические действия с годами.
- Восемь лет и десять, - сказал я.
- Так ведь нельзя? - это было уже не утверждение, а вопрос.
- Но ведь дети!
Он вернул паспорт, посмотрел на подчиненных. Те показали — чисто. Уж не знаю, наркотики искали или оружие.
Скомандовал, все спокойно пошли по маршруту.
- Сержант, а что там? - крикнул в спину.
- А хрен знает. Плохо там. Вот дойдешь если — сам и смотри. Но обратно уже не пустим. Не положено. Можем и стрельнуть — такая команда.
Так и вышло, как рассчитывал — все пять дней. Теперь стерегся, прятался, закапывался подальше от дороги. А потом после какого-то километра пропали и патрули. Все пропало. Даже непременный жаворонок в небе. Тишина, синь неба, степь вокруг, как тарелка. И ты, как муравей — посередине той тарелки. Шаг и еще один. И еще двадцать один. И сто. Хорошие ботинки. Хоть и жаркие.
Последний день шел прямо посреди дороги. Днем. Рюкзак висел за плечами спущенным воздушным шаром.
Окраины города приближались медленно-медленно. В груди нарастал тяжелый ком паники: что там? Зомби? Кучи трупов?
Вроде, пожаров не видно. Вроде, все стоит.
Химия? Отравили всех?
Из ближнего двора через забор вылетел мяч и упал на пыльную дорогу, уткнувшись в ногу. Сердце чуть не лопнуло от испуга.
- Дядь, подай мяч! - детский голос.
Ага. Детский. И такие жутики смотре. Все смотрел. Люблю я это дело — ужасы и кровищу… А тут, значит, дети…
- Ну, дядь!
Нет уж. Обошел по дуге и пошел дальше, внимательно смотря вокруг.
- Вот козел…
А вот и не спровоцируешь.
Движение справа!
В парке молодая мамочка катала туда и сюда коляску, заунывно напевая что-то.
И такое видали, не испугаешь.
Чем дальше шел, тем больше народа возникало вокруг. Кто-то шел в магазин. Я присматривался — не волочет ли ноги, как зомби. Кто-то сидел на скамеечке у подъезда. И они там у подъезда разговаривали! Вполне связно разговаривали.
Остановилась машина. Высунулся дочерна загорелый брюнет, сверкнул золотым зубом:
- Э! Турист! Куда ехать?
Назвал адрес, сторговался недорого. Сел сзади, чтобы никто другой сзади не схватил за горло. Смотре по сторонам.
- А что у вас тут?
- Сезон, сам понимаешь. Если тебя не поселят — вот мой телефон. Звони, найдем тебе жилье. Но дешевого уже нет. А вот твой ом, что говорил.
Во дворе на качелях визжала младшая. Старший сидел на дереве и объедал какие-то черные ягоды — все лицо и руки, как чернилами испачканы. Из дома вышла жена, приставила ладонь ко лбу, защищаясь от солнца, улыбнулась:
- Дети, папа приехал!
- Ну, как вы тут? - обнимая всех сразу.
- Я так и знала, что ты не выдержишь!
- И все же — что у вас случилось?
- У нас? У нас тут все хорошо — сам видишь.
- Но как же… У нас там комендантский час. Войска. Патрули с оружием…
- Так это — у вас. У вас, выходит, и случилось, понимаешь? А у нас все хорошо. На рынке абрикосы пошли. Арбузы подешевели. Вовремя ты. Молодец, что приехал.
Так что случилось-то? И как понять?
Tags: 2018, Графомания, Рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments