ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Продолжаю графоманить

В связи с тем, что завтра с утра уезжаю, а во во сколько вернусь - еще неизвестно, а также в связи с тем, что раз в неделю выкладывать очередной кусок обещано, делаю это сегодня, в среду.
Предыдущие части здесь:
08.11.2007
15.11.2007
16.11.2007
22.11.2007


Лес

Сегодня утром был туман, как и предупреждал Старый. Туман медленно, плотными слоями, оседал под первыми лучами солнца и становился алмазной пылью на старой паутине, развешанной летом между кустами огромными пауками с крестом на спине, росой на траве, по которой медленно шагали черные сапоги. Если наклониться, то трава почти белая от росы, а там где прошел человек или зверь – темная дорожка. Там ловушек уже точно нет.

Лекс двигался очень медленно. Он вышел из хранилища с восходом луны – когда до рассвета оставалось совсем немного. Довольно быстро преодолел полосу, которую все признавали ничьей, а теперь, когда поднялось солнце, он стоял на самой границе, или, может быть, уже и перешагнул ее. Начинался настоящий лес, начинались земли свободных. Здесь нельзя было спешить. Со стороны, если бы кто-то смотрел со стороны, иногда могло показаться, что он засыпает стоя. А он стоял и ловил краем глаза любое движение, слушал шумы, смотрел на птиц, летающих над деревьями.

Лекс был лучшим из молодых. Правда, и молодым-то ему оставалось быть совсем не много, до середины лета. Летом Старый проводил испытания и распределял бойцов по отрядам хранителей. Лекса давно присмотрели в первом отряде. Он уже с ветеранами первого познакомился, когда был у них на стажировке и выучке. Те показали ему несколько фирменных приемов, которые могли ему помочь на испытаниях.

И когда хранители водили его по ничейной зоне, он многому у них научился. Стоять долго на одной ноге, замерев в шаге, например, могли не все молодые. А еще он научился двигаться медленно. Очень медленно. Как будто тень передвигается по земле вместе с почти незаметным движением солнца по полузакрытому легкой туманной дымкой небосводу.

Еще один шаг. Остановка. Дальше ничьих следов не было. Впереди была поляна, светлая от росы. И ни одной тропинки, ни одного следа. Парень осторожно присел на корточки и снова замер. Не поворачивая головы, долго-долго рассматривал траву, росу на траве, кусты по опушке напротив, деревья с гнездами лесных птиц. Птицы кружили над деревьями, но тревожного птичьего крика слышно не было. Крика, который означает опасность, который означает, что где-то близко главный враг леса - человек.

Лекс нагнулся еще ниже, так что голова оказалась даже ниже колен, прищурился и долго смотрел на поляну, разыскивая не присущие живому прямые линии. Роса, осев на траву, не могла не осесть на растяжки. Растяжек видно не было. Правда, чуть правее середины поляны трава была почему-то ниже, чем в других местах. Он поднял голову, наметил маршрут на огромный давно сгнивший выворотень и сделал первый медленный шаг. Затем – второй…

Нога поднимается вверх, чуть не до пояса, сгибаясь в колене, и медленно, осторожно, сверху - вертикально вниз, опускается на новое место. Потом пауза, осмотреться, и подтягивается вторая нога. И опять медленный плавный шаг и пауза, и опять шаг, и опять пауза, как будто большая птица, растопырив крылья, неторопливо бредет по поляне, посматривая то под ноги, ища корм, то на небо. Далеко обойдя непонятное пятно с низкой травой, которое заприметил с края поляны, он, наконец, подошел к кустам.

Лекс замер на месте. Он смотрел, стараясь двигать глазами как можно медленнее, а голову не поворачивать совсем. Вслушивался в шум леса, пытаясь вычленить любые непривычные звуки. Очищал голову, выбрасывал все мысли. И даже о Найке он не думал в этот момент.

Многие девушки из молодых и из отряда обслуживания давно посматривали на него с интересом. Лекс пошел в отца: высокий, светловолосый, сероглазый. Он еще и песни пел. Те, которым его научил отец. И когда учился – тоже был всегда в первых рядах. Потому что отец учил его с детства:

- Запомни, ты пока – никто. И звать тебя – никак. Никто и никогда не узнает тебя, если ты не будешь первым. Это вот здесь, в этом отсеке, ты - мой сын, и уважение ко мне передается и на тебя. А там, за дверями, ты будешь просто Лекс. А звать тебя будут – эй, ты! Поэтому, уж, постарайся…

И он старался. Так старался, что внучка Старого, Найка, именно ему подарила ножны в День воина. Старые ножны, заново прошитые по краю тонким ремнем и украшенные медными скобками, набитыми крест-накрест по всей длине. А когда дарят ножны – это о многом говорит.

В этих ножнах сейчас плотно сидел отцов нож. Из старой стали еще «тех» времен. Тех времен никто не помнил, кроме учителей, но нож у него все равно был лучший среди молодежи.

А еще на широком ремне слева висел клинок, одновременно похожий на длинный кинжал и на короткий меч. В отряде, на караульной службе, длинным мечом не помашешь, да и мешает он, меч, когда по лесу шастаешь или стоишь в карауле в переходах и коридорах хранилища. Арбалет Лекс сегодня не взял. Он не на охоту вышел и не на войну собрался. Арбалет мог только помешать. Правда, если бы напали собаки, то с арбалетом он мог успеть пристрелить пару, ну, или хотя бы одну, еще издали, но караульные давно не видели бродячих стай в окрестностях хранилища.

Еще он накинул сверху свой форменный кожаный плащ. Кожа старая, задубелая, потрескавшаяся и побелевшая на сгибах, но зато ни ветер, ни дождь его не страшили. Да и от мелкого хищника и от змеи длинные полы плаща спасали идеально. Главное было идти медленно и смотреть под ноги.

Ночью, когда шум закончился, Старый в главном коридоре поманил Лекса, завел к себе в отсек, задвинул дверь, и с места начал:

- Ну, все. Хватит ребячиться. Есть у меня для тебя задание. Выполнишь, и считай – пол-испытания прошел. Надо пойти к свободным.

- Что?

- Ты глухой? Похоже, мне надо позвать кого-нибудь другого! – сделал старик движение к двери.

- Все, Старый, я слушаю. Я выполню.

- Выполнишь, выполнишь. Куда ты денешься? - проскрипел Старый.- К свободным хранителя не пошлешь. Все хранители – враги свободных. Так?

- Так,- кивнул Лекс. Еще бы не так! Хранители только со свободными и воевали все время. Сельские приезжали торговать, и еще когда нужны были лекарства или когда нужен был учитель, и даже не пытались хоть раз как-то прищемить хранителям хвост, А патруль наведывался пару раз, но после стычки, когда им пришлось уносить ноги через бурелом, бросая оружие, патрульные больше не показывались на ничейной земле. Да и было это очень давно. Так объясняли в школе.

- А ты – не хранитель. Ты не сдал еще экзамен. Так?

- Ну, так,- помрачнел Лекс. Он очень не любил, когда ему напоминали об этом. Сдаст он экзамен, сдаст. Его учили лучшие хранители. Караульные первого отряда передавали ему свой опыт. Значит, летом экзамен будет сдан.

- Ты рожу-то не криви, не криви. Ты – не хранитель. И крови между тобой и свободными – нет. Так? В общем, слушай задание…

Задание оказалось пустяковое. Но страшное. Идти к свободным почти без оружия и без сопровождающих. Правда, в зачет испытания. Правда, по оговоренному маршруту. Старый сказал, что свободные будут ждать.

Что-то слишком много свежей паутины слева. Лекс присмотрелся, и ему показалось, что в глубине кустов, покрытых белыми от росы сетями, видны глаза огромного паука. Пауков он не любил. Их учили, что паук полезен, но опасен. Учителя вбивали в голову только необходимую информацию. Шесть ног – насекомое. Насекомые не опасные, но вредные. Все насекомые – вредные. Восемь ног – паук. Паук полезен, потому что там, где пауки, не пройдет чужой. Опять же, мелкую вредную живность и насекомых пауки отлавливали успешно. А опасен… Что тут думать, когда вон, под кустом, свиток серой паутины величиной с собаку. Придется взять правее, почти по границе той низкой травы.

Еще шаг. Остановка. Еще…

Лекс остановился, как будто ткнулся лицом в стену. Все. Пришел, похоже. Он взглядом мазнул по кустам влево, вправо, прислушался еще раз к изменившемуся птичьему граю, и начал расстегивать плащ. Вот плащ лег на землю. За ним упал ремень с мечом и ножом. Потом Лекс сел на плащ и стянул сапоги. После этого встал на колени и развел руки в стороны, показывая, что он безоружен и безопасен. Осталось ждать.

Так он мог стоять долго. В хранилище учили стоять так с грузом в каждой руке, как будто с оружием, как будто в карауле. А без груза он мог простоять до вечера. Но зачем – до вечера? Он был на нужном месте. Об этом говорило ему чутье. Откуда-то вдруг пахнуло крапивным запахом. В лесу – крапива? Крапива – это человек. Где-то в засаде свободные. Говорят, они вываривают в крапиве всю одежду, чтобы перебить запах дыма от костров. И вот теперь они видят его, а он их – нет. Лекс опустил глаза и стал рассматривать полу плаща, на которой стояли его колени.

Сзади с двух сторон от темной дорожки его следов с тихим шорохом осыпающейся с одежды земли и травы поднялись две фигуры.
Лекс задержал дыхание. Сзади! Он прошел мимо и ничего не заметил! Но и впереди тоже поднялся человек с арбалетом, направленным ему в грудь.

«Арбалет?» - мысли метались, как паучьи детеныши, когда подожжешь паутину. Однажды они так расчищали путь с приятелями на практике. Правда, потом им устроили за это учебный бой и сильно побили. И объяснили, что пауки – полезные.

«Арбалет? Почему арбалет? Почему не лук? Сырость ослабит заранее натянутую тетиву арбалета… А в засаде бесшумно арбалет не зарядишь… Лук – лучше… Или они только что залегли в засаду? Свободные знали его маршрут! Они ждали именно его!».

Лекс попытался выдохнуть. И не смог. Глухо кашлянув, он упал лицом в свой плащ, руки его еще пытались приподнять туловище, еще скребли по земле, по коже плаща, но все медленнее. Глаза его закрылись, и стало темно.


Продолжение в следующий четверг, 6 декабря
Tags: Графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments