ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Графомания продолжается

Потихоньку-полегоньку двигаемся дальше. То, что было раньше:
08.11.2007
15.11.2007
16.11.2007
22.11.2007
28.11.2007
06.12.2007



Хранилище

Было то время, которое даже осенью не назовешь уже ранним утром. Обитатели хранилища давно поднялись, и завтрак, по давней традиции подаваемый в общем зале-столовой, был съеден, но до обеда было еще далеко. Солнце поднялось над лесом, и уже ощутимо пригревало.

- Старый?

- Староста?

- Старый, ты как всегда в курсе всего?

- Да, это так.

- Что ты скажешь мне, Старый?

- Нам не страшны никакие конные. Хранилище неприступно, и ты это знаешь.

- А что ты скажешь, когда конные сожгут наше село? Твое хранилище останется, да. Но никто не приедет к вам торговать.

- Торговля есть всегда, староста! Торговля – двигатель всего! Конные придут торговать.

- Или они пойдут дальше на север, оставив засаду против твоих караульных…

- Может быть и так. Но, о чем мы говорим? Ты спросил, я ответил. Да, я знаю о конных и ночном бое. Да, я знаю о ваших потерях. Да, я знаю о новом договоре твоего села со свободными. И ты знаешь, что я знаю. Но это никак не касается хранилища и хранителей. Так?

Два старика сидели на лавочке, вбитой неподалеку от ворот хранилища. Простая, почерневшая от времени деревянная лавка, на которой обычно сиживали те, кто ждал чего-то от хранителей. Один был высок, бледен и худ, другой приземист, крепок, тяжел, с темной от загара кожей, и только совершенно седая короткая борода выдавала его возраст. У ворот, полукольцом охватывая лавочку и прикрывая приоткрытые ворота, стояли с арбалетами наготове несколько хранителей в форменных темных одеждах.

- Старый…

- Ты говори, староста, говори…

- Старый, они пришли с юга. Ты понимаешь это? Ведь, все не так, как готовились, как ждали…

- Да. С юга. А что говорят свободные?

Они беседовали, даже не поворачивая головы друг к другу. Одинаково устало опущенные плечи, одинаково поджатые под лавку ноги. Одинаковый взгляд усталых от бессонной ночи прищуренных глаз куда-то в сторону опушки темнеющего неподалеку леса. Староста пошевелился, глянув в сторону своих людей, которые неторопливо таскали товар с телег, запряженных быками, в первый зал хранилища.

- Свободные пришли нам на помощь, хоть договора с ними у нас не было…

- Мы тоже пришли на помощь. И у нас нет договора…

Староста вздохнул. Его взгляд уперся в землю у собственных сапог.

- Свободные сказали, что конные прошли через лес. Старой дорогой.

- И они пропустили конных,- утвердительно кивая на каждом слове, произнес глава хранителей.

- Нет, Старый. Свободные не смогли их остановить. У свободных большие потери.

- Что? Ночью, на старой дороге, в лесу… И они не смогли их остановить?

- Так они говорят,- пожал плечами староста.

- А вы, значит, ночью отбились от тех, кого в лесу не смогли остановить свободные? – губы Старшего скривились в саркастической улыбке. – Селяне теперь – лучшие бойцы в округе, так? Сколько хоть было их, этих конных? А?

- Не знаю. Точно не знаю.

- А мои говорят, что немного их было… Совсем немного. Понимаешь?

- …По следам, вроде, тоже не много… Может, так себе мыслю, разведка это?

Они помолчали немного, думая над этим.

- У нас есть погибшие, Старый. И среди погибших – свободные. Они пришли и бились вместе с нами. В нашей земле – их кровь. Мы будем платить им за помощь. Сегодня они получат часть урожая.

- Староста, зачем ты вызвал меня сюда? Что еще ты хочешь мне сказать? Договор твоего села со свободными не касается хранителей.

- Старый, я пришел к тебе, потому что свободные утверждают, что хранители – их кровные враги.

- Это так.

- Они требуют, чтобы мы прекратили торговлю с вами. Вот, почему я здесь.

Хранитель поднял голову и в первый раз за встречу посмотрел прямо в глаза старосте. Тот подтвердил кивком то, что только что было произнесено вслух.

- Ты понимаешь, что это значит, староста? Ты понимаешь, что у вас не будет больше наших учителей, наших лекарей. У вас не будет нашей одежды. В неурожай мы не поможем вам. Ты понимаешь, что мы запремся, как это уже было, и будем ждать? Мы можем ждать долго, очень долго…

- Старый, я все понимаю. Но надо же что-то делать. Пока хуже всех – нам.

- Это так,- покивал головой Старый. Помолчали еще, греясь в лучах поднявшегося над горизонтом солнца. – А что ты скажешь о бродяге?

- Это человек патруля. Так он сам сказал.

- Да? – живо повернулся Старый. – И патрульного свободные тоже пропустили через лес? Так? Становится все непонятнее и все страшнее для меня, староста. Я не люблю, когда так много непонятного.

Староста пожал мощными плечами:

- Правда, сержант, вроде, не признал своего… А он, бродяга этот, Найф,- староста произнес это имя, сморщившись, как от горького лекарства.- Он не говорит, как прошел через лес. Он просто хочет идти на север. Он просит, чтобы его пропустили. И он твердит о конных, которые копят силы на юге, за лесами.

- Угу, угу… Копят… А свободные нам раньше ничего такого не говорили… И кто из них лжет? И для чего?

Опять помолчали, обдумывая еще раз, что сказано, что еще стоит спросить.

- Скажи мне, пока мы одни. Скажи честно,- Старый прямо посмотрел в глаза старосты.- Сколько свободных убито? Ты говорил, у них потери… Ты говорил, их кровь в вашей земле…

- В селе-то? Один… Или двое… Они унесли тела.

- Та-ак,- оперся Старый руками о колени, закачался на месте, как от скрываемой боли.- А сколько своих оставили конные? Какое у них оружие? Кто они?

- Тел нет. Они унесли всех раненых и убитых.

- Ты понимаешь, что если их было не много, то раненых и убитых – и того меньше?

- Я ничего не понимаю уже. Я знаю одно: у меня этой ночью пропал сын,- староста говорил медленно, равнодушно-устало.

- Кто?– дернулся хранитель.- Как пропал? Убит? В бою?

- Младший мой… …Да, не знаю я, как он пропал, не знаю! Увезли, может, утащили эти… Среди убитых нет его – и то слава богу… Жена плачет…

Они помолчали немного. И вдруг староста схватил старого хранителя за плечи и припал губами к его уху, не обращая внимания на подобравшихся и напрягшихся охранников:

- Вань, помоги, научи… Совсем запутался я. Свободные с оружием в селе. Никогда мы их не пускали с оружием – ты же знаешь. Патрульные в селе. Ходят, как дома. Смотрят чего-то… Сын пропал. Конные эти. Найф этот. Бродяга. У меня семеро дружинников погибли. Се-ме-ро! Не было такого никогда! И еще раненые…

- Постой, Лёш. Погоди. Есть одна мысль.

Старый оглянулся на своих, сделал какой-то знак рукой. Из ворот выскочили еще с полдюжины арбалетчиков, встали между скамейкой и опушкой леса.

- С тобой свободных нет? Вот тут, среди твоих – точно нет?

- Нет, все наши, с села.

- Ну, смотри тогда,- Старый махнул рукой, и из ворот на мгновение показалась фигура в узнаваемой бесформенной одёжке без пуговиц. Руки связаны за спиной, на голове черный мешок. За спиной свободного маячил огромный охранник. Тут же он рывком втащил пленного обратно.
Староста медленно повернулся к хранителю:

- Так, значит…

- Ничего это не значит, Лёха!- победительно улыбался Старый.- Вот, скажи: мы с тобой сколько друг друга знаем?

- С детства.

- С детства. А свободных ты этих, когда увидел?

- Сегодня в первый раз. Они пришли на сполох.

- Нам с тобой, понимаешь, нам с тобой,- он выделил интонацией эти слова,- надо вместе держаться, вот и не будет у тебя тогда никаких заморочек. Нам, хранителям, не нужен какой-то договор с селом. Мы, хранители, не требуем никакого разрыва отношений. Мы оставляем вам учителя и лекаря. Я, слышишь, лично я обещаю тебе помощь, если что. И наплевать мне, что там патрульные или свободные. Ты слышал, чтобы я не исполнял, если обещал?

- Но… Младший мой… И патруль… И…

- Гони кого-нибудь срочно в село. Бегом чтобы бежал, соколом чтобы летел. Пусть скажут свободным: у нас в хранилище один из них. Живой. Невредимый. Меняем на перемирие и на совместные поиски сына старосты.

Староста встал и, стоя, сверху вниз почти минуту молча смотрел в глаза Старого.

- Ну, пойми же ты меня, пойми,- почти уговаривал Старый.- Младшего твоего жалко, да. Но мне-то главнее понять, что там,- махнул он рукой в ту сторону, где поднималось потихоньку все выше солнце. – Вот и будем все вместе искать твоего младшенького, а заодно – дело сделаем. И патруль пусть присоединяется, и своих кого-нибудь дай. Ну? Командуй, староста!

- Да, я…,- задохнулся тот.- Я сам. Сам – я. Без меня не решат. Я уже. Я иду…


Продолжение будет 20 декабря 2007 года.
Tags: Графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments