ДИР (dir_for_live) wrote,
ДИР
dir_for_live

Продолжается длинный день в неназванной местности, начавшийся ночным боем (графоманю помаленьку)

Здесь - начало:
08.11.2007
15.11.2007
16.11.2007
22.11.2007
28.11.2007
06.12.2007
13.12.2007



Село

Ярким солнечным утром, совсем похожим на летнее, если бы не осенняя прохлада, лысый лекарь, опустив голову и чуть ли не покачиваясь от усталости из-за бессонной ночи, шел через площадь к своему дому.

- Со-се-ед! Жанжак!

Он устало обернулся на голос. У распахнутых в церковный двор ворот возились мужики, подправляя и ремонтируя сломанное этой ночью. Церковный двор был точь в точь, как и любой другой на селе, с таким же сплошным высоким тесовым забором, с крепкими воротами, только на дворе кроме избушки, в которой жил священник, стояла небольшая церковка и высокая колокольня с деревянной винтовой лестницей внутри – самое высокое здание в округе. А перед воротами стоял сельский батюшка при полном параде: в серой чистой рясе, с блестящим большим крестом на груди.

- Сосед, зашли бы?

- Так ведь я… Это…,- развел руками лекарь.

- Послушайте, Жанжак, я же вас не креститься тащу, я вас в гости приглашаю. У вас там горелым пахнет, и не готово ничего, а я вам чаю налью. Пойдемте, пойдемте, Жанжак!

Жанжак посмотрел на остатки своего крыльца, до которого идти-то осталось совсем ничего, поднял взгляд на безоблачное утреннее небо, оглянулся для чего-то в ту сторону, откуда пришел, опять глянул на полусгоревшее крыльцо, и решительно повернул к церкви.

- Ну, вот и хорошо,- разулыбался священник, подхватывая его под руку. – Мы же культурные люди! Нам есть о чем поговорить, не задевая вопросов веры! …И неверия, сиречь, атеизма.

Это был новый батюшка, который служил в сельской церкви первый год. На памяти Жанжака он был уже третьим. Священники, постарев, уходили на север, куда-то за базу патруля, дальше, куда сельским ход был заказан, и оттуда же приходили новые священники. Вернее, сначала приходил новый, а потом дверь дома открывалась, и старый священник с небольшим заплечным мешком быстрым шагом, кивая в ответ на поклоны и здравствования сельских жителей, покидал село, И как-то так получалось, что опять всегда открыты ворота, всегда открыта церковь, всегда горят лампады перед двумя иконами, всегда у порога ждет батюшка, знающий всех и всякого в селе.

- Скажите, сосед, а не хотите ли вы, чтобы и учитель попил с нами чайку? – хитро улыбнулся священник. Жанжак замер на крылечке его избушки: «Что он имеет в виду? И что он вообще знает? Знает ли он, что лекарь и учитель в селе всегда были из хранилища?»

- Да, вы не думайте чего лишнего, Жанжак! – разулыбался священник. – Вы, может, о хранилище думаете? Так, кто же не знает, что издавна лекари и учителя приходят в село оттуда. Это же не секрет. А мне было бы интересно обсудить с вами сегодняшнее ночное происшествие. С вами, как участником…

- А откуда вам знать, что я - участник?- перебил, сдвинув брови Жанжак. Усталость вдруг покинула его. Он снова был готов слушать и слышать, был готов к защите.

- Да, вы меня, право дело, за слепого и глухого считаете, сосед? Вон, и меч у вас просто так по утреннему делу на боку висит, и крыльцо сгорело само собой, пока вас не было,- все жестче и злее отчетливо проговаривал священник, нависая над лекарем.- Да и отлучились вы ночью из дому сугубо по делам лекарским – понос у старосты вылечить. Так? Давайте уж, по делу, по делу разговаривать будем.

Только теперь, вплотную к нему, увидел Жанжак, как велик новый батюшка. Велик и силен, судя по плечам. Такому бы не в священники – в патруль!

- Ну, так как? Зовем учителя?

- Зовите,- буркнул лекарь, переступая порог дома.- Поговорим.

«А что? И поговорим»,- думал он, устраиваясь за столом в просторной горнице. -«Учитель и поговорит. А я послушаю, что тут и как».

- Ну, так, подождите тогда немного здесь, сейчас я сам схожу за ним,- обрадовано закивал батюшка и прикрыл дверь.

«И чего он сам-то пошел?»- думал Жанжак, с любопытством осматриваясь.- «Мог бы и пацанов послать – вон их сколько на улице бегает». В доме священника он был впервые, но ничего нового для себя не увидел. Как и у большинства сельских жителей, две комнаты, разделенные печью, икона в дальнем от входа углу, окна во двор, лавки вдоль стен. Дом – он и есть дом. Лекарь снял, перекинув ремень через голову, сумку, положил ее сбоку на лавку. Но меч, потрогав кожаную перевязь, снимать не стал, а только сдвинул чуть дальше, чтобы не мешался.

На столе стояло плоское блюдо, полное подсохших, видать, вечерней выпечки, пышных блинов, тарелка свежего жидкого меда, крынка с молоком и чайник, судя по всему только что снятый с печи.

«Это как же он меня перехватил-то? Чайник, выходит, снял, выбежал – а тут и я иду?»

На дворе загомонили мужики, дружно здороваясь с учителем.

Длинноволосого чернявого учителя в селе уважали. Он был намного моложе лекаря, но тоже уже давнишний, и практически все дружинники недавно еще ходили к нему в школу. Да, и школой-то назвать… В доме, что учителю положен, одна комната, что побольше, уставлена лавками и столами. Два длинных стола и лавки вдоль них. Вот и вся школа.

Учил учитель письму, счету, чтению по книге, что переходила по наследству – давали ее в руки только лучшим ученикам (а остальным это чтение и не нужно вовсе было). И еще он рассказывал историю. Только в хранилище хранили историю. Только там знали, как и что случилось. Вот, учитель и рассказывал, объяснял.

- Ну-с…- священник поднял руки, благословляя пищу.- Приступим. Заодно и побеседуем о делах сельских и не сельских.

- Угу,- покивал головой Жанжак, слизывая текущий по пальцам мед.- Отчего бы не поговорить?

Учитель не ел, а только с подозрением осматривался, сидя молча в углу у печки.

- Так, все-таки,- продолжал священник с напором и энтузиазмом.- Не кажется ли вам, уважаемые представители хранителей…

- Хватит,- прихлопнув ладонью по столу, учитель поднялся с места и направился к выходу.

- Куда же вы, учитель? Или, лучше и правильнее будет сказать, - хранитель?- выделив голосом и начав было смеяться, священник тут же замолк, потому что в кадык его укололо жестко. Одной рукой, пахнущей какими-то травами, оказавшийся вдруг позади лекарь зажал его рот, а другой прижал лезвие своего длинного ножа к горлу, чуть даже поцарапав кожу. Не сильно поцарапав, не до крови, но чувствительно. И учитель, оказывается, не уходил никуда. Он просто выглянул на улицу, закрыл дверь на засов, а потом с задумчивым видом пересек комнату и прикрыл внутренние ставни. В комнате стало сумрачно.

- Поговорим,- сказал учитель, садясь на лавку рядом со священником.- Он что-то уже спрашивал у тебя, Жанжак?

- Да, вроде, только собирался.

- Угу. Ну, тогда поспрашиваем мы. Но для начала…,- в руках учителя откуда-то появился тонкий плетеный ремешок, а руки сельского батюшки, сначала одна, а потом другая оказались ловко завернуты за спину и там крепко связаны. Связав ему руки, учитель охлопал священника по бокам, провел ладонями с нажимом по спине и груди, взвесил на руке крест, спустился ниже, так же плотно ощупал каждую ногу.

- Похоже, чист.

Они разговаривали, как будто священника и не было с ними, как будто не сидел он, стараясь не дернуться, с ножом, прижатым к горлу. Но вот и к нему обратился учитель:

- Кричать будешь? Звать на помощь? – и он с интересом заглянул в глаза моложавого и крепкого батюшки, на лбу которого выступил пот.- Ну, так, зря, считаю. Мужики ушли, а с улицы через ставни ничего не слышно. И потом, ты крикнешь – и останешься, а мы уйдем. Ты же знаешь, что мы всегда можем уйти. Так? Кивни, если все понял.

Священник медленно, стараясь не пораниться о нож, наклонил голову.

Лекарь слегка отпустил руку, не отнимая ножа от горла сидящего к нему спиной человека, и священник с трудом произнес:

- Кричать не буду. Звать не буду. Я же только поговорить хотел.

- Какой молодец, а? Ну, поговорим.

Посадив священника в угол, под икону, придвинув тяжелый стол так, что он не давал никакой свободы, лекарь и учитель сели напротив него, и начался неспешный спокойный разговор под горячий чай с блинами с медом.

- Как звать-то тебя?

- Отец Серафим.

- Ну, отцом мы тебя никак не назовем. Я своего отца помню. И вот он – достойный сын достойного отца,- показал учитель на лекаря, как раз откусывающего от свернутого конвертиком блина.

- Тогда просто Серафимом зовите, что ли…,- неуверенно промолвил батюшка.

- Слышал я,- задумчиво уставился ему в переносицу учитель,- что у вас два имени. Церковное и светское. Вот, как люди не верующие, хотим мы с тобой разговаривать, как со светским человеком.

- Жюль.

В наступившей паузе недоверчиво хмыкнул, переглянувшись с учителем Жанжак - имя-то не здешнее больно…

- Ну, хорошо,- снова заговорил священник.- А если так? Я патрульный - капитан Жюль.

Жанжак закивал энергично головой. Вот теперь ему стало очень многое понятно. И внешний вид священника, скорее воина, чем церковнослужителя, и то, что ночью не пострадал он, хоть враги были на его дворе, и удачное его вмешательство колокольным звоном глухой ночью, и желание поговорить с участниками событий, и интерес к хранилищу. Ну, а имена у всех патрульных были как раз такие. Вступивший в патруль получал новое имя, которое майор выбирал по старой книге.

- О! И этот, бродяга-то сегодняшний – тоже из них!- чуть не подавился он куском, обернувшись к учителю.

- Во-он что… Пятая колонна, значит…,- ухмыльнулся учитель.

- Чего это за колона?- удивился Жанжак.

- Да было такое в истории. Ну, ты и сам видишь: четыре дороги к селу, с четырех сторон света. Вот и говорится, что нападают четыре колонны. Но, написано, есть еще и пятая, которая ударит в свое время. Всё. Мне срочно нужно в хранилище, говорить со Старым. Ты посиди с этим «капитаном»,- выделил он голосом звание,- хоть до обеда, а потом развяжи, или нож, что ли, оставь, а сам тоже уходи.

- Мне-то что уходить? Я – из хранителей, это все знают. У меня и имя нездешнее, и снаряжение, и меч вот,- Жанжак потянул за рукоять и слегка выдвинул меч, с щелчком послав его снова в ножны.

- Не знаю я. Но неправильно все. Не так, как было написано. И не так, как мы думали.

И на ходу уже – священнику:

- Эх, и что вам только не сиделось у себя? Что вас сюда, как мух, тянет… И так село под вами… Эх-х-х-х…

Он махнул рукой, приоткрыл дверь, выглянув осторожно на улицу, а потом обернулся вдруг назад, еще раз посмотрел на священника пристально, как будто вспомнил что, и бросил лекарю, выходя:

- Да, и еще одно… Ты подумай, как это он вовремя на колокольне ночью оказался, и как это первыми свободные на помощь примчались. От леса-то…

Учитель помотал головой, как будто в восхищении чьей-то мудростью, и выскользнул, прикрыв дверь снова, прошуршал под окном и ушел через задний двор, мимо пруда, окольной дорогой.

- Жанжак, отпустили бы вы меня. Все же с патрулем у вас мир,- заговорил священник.

- А учитель-то наш прав,- обмакивая блин в мед, сказал лекарь.- Умный он у нас. И это хорошо. Поэтому убивать я тебя не буду. Но до обеда мы тут с тобой посидим.

Отставив чашку, он поднялся, подошел к двери, выглянул тихонько, а потом притворил ее и громыхнул засовом.

- Вот так и будем. Я буду перекусывать, да подремывать. Подремывать, да перекусывать… А вы, сосед, или рассказывайте чего-нибудь, или уж сидите тихо. А то ведь сейчас тряпку найду, да рот забью. Ай, умница учитель…


Продолжение ожидается 27.12.2007
Tags: Графомания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments