Странно как-то
Ночью вдруг похолодало. Стащил со стула покрывало, расправил, накрылся поверх пустого пододеяльника, завернулся, скорчился, согрелся. Смотрел сон, как кино.
И снилось мне, что лет мне четырнадцать-пятнадцать, и я в каком-то привилегированном полувоенном или даже военном учебном заведении. Мы там все в черных мундирах, воротники стойкой на крючках. И там сплошь аристократия и богатенькие, а я никто и звать меня никак. И единственным я выделяюсь: живу по уставу. По любому поводу цитирую устав и по нему живу. Потому что понятия в такой среде развращают. А устав написан кровью и десятилетиями войн. Офицеры же воспитатели хитро смотрят на все это, драк не допускают, а остальное - на здоровье. То есть, давить словами, издеваться, подкалывать - это на здоровье. Только мелкота вокруг пытается как-то ущипнуть меня, а у меня - устав.
Очень интересный был сон.
И снилось мне, что лет мне четырнадцать-пятнадцать, и я в каком-то привилегированном полувоенном или даже военном учебном заведении. Мы там все в черных мундирах, воротники стойкой на крючках. И там сплошь аристократия и богатенькие, а я никто и звать меня никак. И единственным я выделяюсь: живу по уставу. По любому поводу цитирую устав и по нему живу. Потому что понятия в такой среде развращают. А устав написан кровью и десятилетиями войн. Офицеры же воспитатели хитро смотрят на все это, драк не допускают, а остальное - на здоровье. То есть, давить словами, издеваться, подкалывать - это на здоровье. Только мелкота вокруг пытается как-то ущипнуть меня, а у меня - устав.
Очень интересный был сон.