Конечно, от Херсона даже по морю не донесло бы - так думал - наверное, пуски ракет. Оттого, наверное, и сны были странные. Мы с другом "окучивали" небольшой районный центр и округу. Новые клиенты, новые связи, новые договора. Я считал деньги, думая о том, что как бы то ни было, но чтобы получить что-то надо потратить сколько-то. Вот столько, думаю, надо еще на аренду и на зарплату сотрудникам в первые два-три месяца, а иначе не пойдет. Но потом я получил информацию. Случайно совершенно, подслушал, кажется. Информация совершенно секретная гласила, что по выводам центра стратегического планирования МВД (спокойно, спокойно - это просто сон, я ничего не разглашаю!), в связи с затруднением деятельности разных нехороших лиц, будет попытка захвата небольшого города силами незаконных вооруженных формирований, а попросту - уголовниками. А может и не очень небольшого, говорили они. Потому что сил у этих нехороших людей много. И вот мы уже в нашем новеньком офисе, в который знакомые торгаши таскают свое самое нужное и дорогое - на сохранение. У нас тут крутой торгово-офисный центр, стальные рольставни, охрана и все такое. - А где эти, иностранцы твои? - спрашивает потный седой торгаш. Я вспоминаю, что какие-то дела проворачивал с армянской диаспорой, что армяне приезжали из Еревана, и мы какое-то совместное дело заворачивали. - Так они выехали, - отвечаю. - Мы там на югах точку присмотрели - поехали смотреть, договариваться, обустраиваться. - Это хорошо. Меньше крови будет, - и осекается, резко закрыв рот. А я спокойно цитирую вот ту информацию про центр стратегического планирования, про выводы. И он радуется, что я - такой же, я в курсе. Но тут вдруг вспоминаю, что за армянами должен был вылететь и я. У нас же совместное предприятие! И не один. Вот с тем длинным - выше меня! - другом. И билеты у нас. И не только у нас - вот и бухгалтер, и еще кто-то... Сразу откуда-то работник аэропорта - неприятная тетка в мундире. Она визжит, что никого не пустит без отметки поликлиники. А у нас бумажные билеты. Мы через фирму покупали, и нам привезли бумажные, как в старые времена. Спрашиваем: а вот такие если, не электронные? Все равно не пустит, пока вот тут печати не будет... Некогда слушать, некогда говорить о поликлинике, некогда - в поликлинику. Мы бежим плотной группой человек в семь-восемь. Вот уже ворота аэропорта. Они настежь распахнуты, за ними нет движения, но самолеты стоят. Только... Притормаживаю я - только света нет! И иллюминаторы не светятся! И в кабинах темнота! Меня догоняет местный: - Не стой, не стой..., - запыхался. Оборачиваюсь, а друга моего длинного - нету. Вот был, а уже нету. И это странно как-то. Поворачиваю голову обратно - впереди за полем вдалеке с яркими искрами (это издали выглядит искрами) валится труба котельной. И сразу взрыв, и клубы дыма. Туда нельзя - ясно. Кадр сменяется. Мы втроем сидим в кафе и пьем кофе. По улице слитно колонной несется толпа в черном. В кафе пусто и темно, поэтому с улицы нас не видно - там уже яркий день. Мы смотрим на все это безобразие и обсуждаем, что дальше. И тут на горизонте вспышка, гриб ядерного взрыва. Далеко, нас не заденет. Но близко, если по карте. Это что за гадость? А это, объясняют мне, эти вот, которые захватывали небольшой город - вот смотри на карте, смотри - захватили и базу одну. И там было одно устройство. И взорвали, показывая всему миру, что ничего не боятся, что долбанут хоть по Москве. А сейчас, говорят мне, водя пальцем по карте, они вот так пойдут. Цель - не территория. Цель - люди. Они хотят на окраины Москвы ворваться и захватить хоть больницу, хоть детский садик или школу. Заложники, понимаешь? Я понимаю, что этого допускать никак нельзя. Гремит взрыв, и примерно там, где расплывается гриб от первого ядерного взрыва, встает новый - гораздо выше, гораздо толще в ножке - и наше кафе сносит. Пришла ответка... Опять смена кадра. Солнышко светит. Птички поют. развалины. Мы с уцелевшим другом - тем, что выше меня, участвуем в разборе завалов, обсуждая, что вот если бы не бахнули, так ведь еще больше было бы жертв. Ведь этим только волю дай... - А расстрелы будут? - спрашивает он. - Ну, какие расстрелы? У нас же мораторий на смертную... - Это плохо. Значит, жди повтора. Нагружаем носилки и тащим. Но солнышко, но птички... И общее ощущение весеннее.